Книга Черный Ангел, страница 21 – Ньевес Идальго

— Сбежим?

— Я не собираюсь подыхать рабом, — слова Мигеля были едва слышны, но Диего знал, что брат говорит серьезно. — Да, я сказал, сбежим, и мы сделаем это при первой возможности.

— Мигель, ради всего святого! Мы связаны по рукам и ногам на этом проклятом английском острове, и вокруг не видно ни одного корабля…

— Не будь дураком. Если они хотят, чтобы мы работали, им придется развязать нас. Да, мы на острове, и что же? Как на всех других островах, на этом есть множество бухт и пляжей. А что касается корабля… там видно будет.

— Ты думаешь угнать корабль? — насмешливо заметил Диего.

— Возможно.

— Ты сошел с ума, Мигель.

— Да, сошел! — Мигель рывком приподнялся с земли. — Я сошел с ума от гнева, Диего. От гнева и от ненависти! Эти выродки убили Карлоту, без всякого снисхождения сломав ей шею. И я любым способом отомщу им! Они дорого заплатят за то, что сделали с ней, и за то, что делают с нами.

Диего с жалостью посмотрел на брата. До сих пор Мигель был образцом смелости и отваги, но он всегда был выдержан и хладнокровен. А здесь и сейчас он выражался так, словно был другим человеком. Диего боялся за старшего брата, потому что тот был упрям в своем высокомерии, а надсмотрщики его теперешнего хозяина не собирались проявлять к нему уважение. Он представлял, с какой ловкостью те станут пороть Мигеля кнутом.

— По крайней мере, будь благоразумен до тех пор, пока мы не сможем сбежать, — взмолился Диего.

— Я не буду благоразумным до тех пор, пока не смогу перерезать глотки нескольким англичанам, — холодно ответил Мигель.

Как и опасались братья, долго отдыхать им не дали. Часа через два их отвязали от столба и выволокли из хибарки. Снаружи их поджидал давешний тип, ставший теперь их хозяином, и с ним был еще один, помоложе, но с похожими чертами лица и телосложением, по которому уже теперь можно было угадать, каким он будет через несколько лет.

Обоих сопровождали три рослых, крепких здоровяка. На бедре каждого из них висел кнут. «Вне всякого сомнения, эти негодяи — надсмотрщики, следящие как псы за двумя бедными пленниками», — в унисон подумали братья.

— Вы находитесь в моей усадьбе «Подающая надежды», — начал пузатый землевладелец, оглядев обоих с головы до ног. — Меня зовут Себастьян Колберт, и отныне вы принадлежите мне и телом, и душой. Вы будете трудиться на плантациях сахарного тростника с пяти утра до сумерек. Дважды в день вас будут кормить, и вы в точности и беспрекословно будете выполнять все мои приказания, а также приказания моего сына и надсмотрщиков.

Мигель полувопросительно приподнял бровь, и в этом жесте проглядывал оттенок вызова; он не предполагал, что их так быстро просветят относительно ожидавшего их будущего. Это мимолетное, еле уловимое движение лица не понравилось Колберту.

— Если тебя, скотина, в достаточной степени интересует жизнь, — Колберт шагнул вперед, — будет лучше, если ты сотрешь со своей рожи эту мину свергнутого с престола принца. Тут ты не более чем раб, с которым я буду обращаться, как мне заблагорассудится, потому что здешний закон мне это позволяет. Я могу убить тебя, и никто не призовет меня к ответу. Так что выбирай. — Он снова отошел назад, будто боясь запачкаться. — Но одно я вам обещаю: вы сильно пожалеете, что не сдохли по дороге в Порт-Ройал.