Книга Черный Ангел, страница 19 – Ньевес Идальго

При упоминании Бейта Вирхиния поморщилась, как от кислого лимона. Бейт собирался любой ценой жениться на ней, и уже больше года был тверд как кремень в своем намерении. К счастью, отец Вирхинии пока откладывал решение этого вопроса, но девушка боялась, что рано или поздно, он даст свое согласие. Бейт был влиятельным и очень богатым сорокалетним вдовцом и, следовательно, ничто не мешало ему выбирать себе новую жену. Вирхиния понимала, что отцу был по душе этот возможный союз.

— Этот человек мне не нравится, — призналась Вирхиния. — Я хочу найти кого-нибудь помоложе и покрасивее. Его противная бородавка около уха наводит на меня ужас.

Подруги весело рассмеялись. Они еще немного посудачили о незадачливом ухажере, а затем Келли Колберт начала прощаться.

— Мне пора идти, — сказала она, — дядя и так будет ругаться на чем свет стоит. Если ему удалось заполучить новых работников для «Подающей надежды», то ему наверняка захочется вернуться, как можно раньше. Впрочем, думается мне, Эдгар пожелает остаться в Порт-Ройале на несколько часов, чтобы выиграть денег, играя в карты.

Вирхиния проводила подругу до двери и неожиданно спросила:

— Так ты говоришь, что он собирался купить рабов?

— Вирхиния, я ненавижу это слово.

— Келли, от того, что ты ненавидишь слово, в жизни ничего не меняется, — рабы существуют. Так вот, возвращаясь к теме, скажу, что на прошлой неделе твой дядя собирался продать моему отцу десятерых работников. Я не совсем поняла, когда он это сказал. У него что, есть лишние… рабочие руки?

— Когда я уходила с торгов, он интересовался двумя испанцами и торговался за них.

Каштановые глаза подружки еще больше потемнели и выглядели печальными.

— Он продолжает их ненавидеть, да? Его вражда не осталась в прошлом?

— Да, Вирхиния, он ничего не забыл. Дядя подсознательно одержим испанцами, это почти болезнь. Судя по тому, что мне рассказали, он поклялся отомстить им за гибель в морском сражении моего кузена Лео. — Лицо Келли погрустнело. — Если, в конце концов, дядя купит этих двоих людей, то мне страшно за них. Особенно за одного из них.

— Почему?

— Не знаю. — Девушку тревожило смутное предчувствие. — Тебе нужно было видеть его. От ярости его глаза метали молнии. Он набросился на продавца, когда тот залепил его товарищу пощечину!

— О, боже!.. Его… избили… прямо там?

— Нет, к счастью, дядя не позволил. Судя по его собственным словам, дядя не станет покупать испорченный товар, — ответила Келли, передернувшись от отвращения. — Думаю, это удовольствие он бережет для себя.

Вирхиния отметила что-то новое в голубых глазах своей подруги.

— Кажется, торги произвели на тебя немалое впечатление. Какой он, этот человек? Я поклялась бы в том, что он тебя заинтересовал.

Келли призадумалась, прежде чем ответить. Каким он был? Как описать связанного, едва одетого, униженного и выставленного на позор человека?

— Он великолепно сложен и красив.

— Ты сказала, великолепен и красив?

— Высокий, смуглый. Он худощав, но мускулист. А глаза… Я никогда не видела таких глаз. Казалось, он не придавал большого значения тому, что его окружало, словно… Словно жизнь или смерть были ему безразличны. И у меня сложилось впечатление, что ему, как рабу, будет очень нелегко сдерживать себя.