Книга Непреодолимые обстоятельства, страница 61 – Елена Добрынина

— Да пошел ты! — Девушка рванула руку сильнее.

И он, услышав, как Булочка отправила его подальше прямо при друзьях, резко отпустил девичий локоть. Лелька отшатнулась, теряя равновесие, но удержалась на ногах, не упала. Рустем развернулся и пошел к машине, не успев заметить, как по щекам ее, раскрасневшимся, побежали слезы. Неужели и правда, она это сказала? Лелька хотела броситься за ним, но было поздно. Рус уже захлопнул дверь, внедорожник сорвался с места, грязь полетела из-под колес. Она осталась стоять на обочине улицы, понимая, что это — конец.

* * *

Рустем летел по Садовому, нарушая все немыслимые правила. Благо — ночь, благо — нет машин и людей. А на штрафы ему плевать. Он чувствовал себя так паршиво, что даже описать бы сейчас не смог. Злость клокотала внутри, хотелось крушить все вокруг, уничтожать. Так он был зол.

Лелька не просто нарушила договоренность. Не только была в клубе пьяная. Она унизила его своим поведением, своими словами. Сцену эту их ссоры наблюдали люди, Дато, марина. Он не мог бы по-другому себя повести. Рустем даже не сомневался, что сделал все правильно. В конце концов, не так он был воспитан, чтобы бегать за девчонкой, которая вдруг решила устанавливать свои правила, которая позволила себе так с ним разговаривать. Ведь, он предупреждал, как стоит себя вести, предупреждал, что он не потерпит подобного. Мотивы Лелькиного поведения в тот момент были ему безразличны. В голове билась одна мысль — не должна женщина так себя вести, а значит, все он сделал правильно. Пусть ищет себе того, кто будет терпеть ее вздорный, как оказалось, характер. Например, этот влюбленный простофиля-сосед, которого Рустем заприметил в первой линии зрителей. Вот пусть Лелька и остается с тем, кого заслужила сама и кого достойна.

* * *

— Лель, надень! — Виталик пытался накинуть на Лелькины плечи свою ветровку. Дождь лил, не переставая, и она вся вымокла стоять под дождем и смотреть вслед укатившему авто. Улица была пустынна. Люди — свидетели ссоры Лельки и ее мажора, разочарованно разбрелись. Сцена закончилась, не успев начаться. А мокнуть под дождем никто не хотел. И одна Лелька стояла на дороге. Плечи ее вздрагивали от рыданий, слезы душили. Нехитрый макияж потек. Она словно оглохла и ослепла. В груди ее горело, голова раскалывалась. Глаза опухли от слез. Неуклюжие попытки Витали окружить ее заботой взбесили.

— Да отстань ты! Что ты таскаешься за мной? — Лелька отпихнула руку с курткой и пошлепала по лужам прочь.

Уйти отсюда, забыть, не вспоминать! Почему Рус так с ней поступил? Зачем вынудил сказать те слова, которые никогда ей не простит. Теперь она понимала, что они не просто поссорились, она унизила его прилюдно и вряд ли теперь возможно отмотать все назад. Слово — не воробей, как говорится. И теперь уже неважно, что именно сподвигло ее так разговаривать, так вести себя с ним. Теперь это уже неважно.

Но ведь не просто же так она сорвалась! Эта невеста, свалившаяся вдруг на голову, которую Лелька ненавидела всеми фибрами души, отобрала у нее Руса, заставила бросать в него обидные слова. Почему он не отказал отцу? Значит, не так уж Лелька ему и дорога — вывод был очевиден и отзывался почти физически ощущаемой болью в душе, в сердце. Лелька как будто вдохнула, а выдохнуть не смогла и этот ком — огромный, тяжелый так и застрял в горле не проглоченным. Ведь, если бы Рустем ее действительно любил, он бы не согласился исполнять эту дурацкую отцовскую прихоть.