Книга Непреодолимые обстоятельства, страница 134 – Елена Добрынина

Макс снова выругался. Когда карниз срывается с выступа — это победы. Если же Рустем своими рваными движениями доской потревожит пласт снега, то сойдет лавина — ледяная глыба со всего участка спуска. И тогда, даже если Алимов и не свалится с выступа, его снесет потоком в глубокий кулуар внизу. Горе-сноубордист просто не выгребет, не смотря на противолавинный рюкзак. Есть опасность остаться в узкой лощине под тоннами тяжелого, словно бетон, снега.

Макс летел по цирку, умело обходя камни, сдвигаясь в сторону спуска, по краю которого уже ехал Рус. У каждого из них имелась рация, но передать информацию на ходу, обходя опасные участки, было невозможно.

И Макс решил пойти на риск. Остановить Рустема на самой кромке. Он хорошо знал трассу, а потому просчитал путь, нашел участок чуть шире и, набрав скорость, сумел влететь в поворот, обогнать, выскакивая на склон ниже Алимова.

Оставалось только доехать до Рустема и остановить его у самого карниза. Ещё один траверс, и он бы схватил того за рукав куртки. Но Алимов смотрел только вперёд, пытаясь спуститься как умел, не зная трассы, не зная подводных камней. Макс приготовился к последней проездке, но вдруг услышал характерный треск выше по склону и следом за ним нарастающий гул. Каждому гиду, каждому лыжнику этот гул был известен.

Даже усмехнулся: надо же! Так надеялся, что обойдется. Дурак! Они сейчас были почти у самого карниза. Алимов с одной, с дальней стороны спуска, а Макс — с другой, выбравшись, наконец из зоны цирка. Гладкая, не тронутая полоса снега выше сноубордистов будто бы заворочалась, приходя в движение, с треском ломаясь, и полетела вниз, прямо на них. Макс даже не обернулся. Он знал, как выглядят белые, клубящиеся облака снежной смерти. Оставались считанные секунды.

Между ними было метров тридцать. Если долететь траверсом наперерез лавинному потоку к Русу, то можно попробовать спасти хотя бы его. Вытолкнуть со склона в сторону. О себе и не думал, знал, что зацепит при любом раскладе. Если повезет, присыплет слегка. Главное, чтобы лавина не забрала с собой, не утащила вместе с потоком снега в кулуар. Иначе засыплет метра на три, не меньше.

Мысли проносились в голове молниеносно, а Потапов уже летел наперерез лавине. Как в замедленной съемке он успел заметить, что Рустем остановился, озираясь и пытаясь сообразить, что делать дальше. Через секунду Макс уже был возле него, выставил руки на подлете и, что есть мочи, закричав: «Рюкзак активируй», толкнул Алимова в сторону.

Снежный клубок достиг их и Макса закрутило, подхватывая, и понесло за собой. Перед глазами мелькали просветы неба, темные пятна скал. Снежная пыль летела в лицо, забиваясь всюду, куда только можно — под одежду, в ботинки, царапая глаза, набиваясь в рот. Макс сцепил зубы и распахнул глаза, несмотря на дикую боль, пытаясь держать ориентир в пространстве, но все было тщетно. Его крутило, тянуло за собой потоком, засыпало, било о камни. Удивительно, но страха не было. Была лишь неясная тревога — успел ли вытолкнуть Алимова? Смог ли Рус активировать противолавинный рюкзак? Яркой вспышкой мелькнуло сожаление — не увидел сегодня Олюшку, не поцеловал ее в нос, как обычно утром. А потом организм не справился с нагрузкой, очередным броском. Непроглядная тьма обрушилась на Потапова, и он потерял сознание.