Книга Непреодолимые обстоятельства, страница 132 – Елена Добрынина

Макс поспешил встать на доску и объехать Алимова. Что с ним такое? Как ретивый жеребец, так и норовит закусить удила. Макс показал рукой знак, мол, за мной.

Потапов съезжал плавно, стараясь минимально тревожить снег. Рус ехал позади. Он снова чувствовал себя идиотом. Спуститься по этому склону казалось ерундой. Макс издевается? Это ли фрирайд? Тут разве что ратрак снег не укатал. Да уж! Он сам не понимал, почему так раздражен. Точнее, понимал, и это бесило ещё больше. Макс, конечно, инструктор, но складывалось впечатление, что он боится, а потому осторожничает.

Они спустились к самому подножию и пошли к подъемнику. Это был параллельный основному канатный подъемник, ещё старше, чем основной.

— Ну что, убедился, что все норм? — Спросил Рустем. — Давай сейчас на «северный цирк».

Макс промолчал. Ему не нравилась эта идея. Снег плохой. Как бы чего не вышло.

Они поднялись на вершину снова, но Рус так и не успокоился.

— Рус, давай, я буду решать, где мы катаемся. Снег плохой, не хочется рисковать на пустом месте.

Алимов рассмеялся с издевкой.

— Ты всегда такой, Макс? Я думал, в тебе экстрима побольше.

Махровая манипуляция «взять на слабо» не сработала.

— Я за тебя отвечаю. — Макс посмотрел на него прямо.

— А я тебе плачу. — Огрызнулся Алимов. — Я приехал сюда пробовать новые трассы и кататься по ерунде не собираюсь. Мое время дорого, брат.

Брови Макса удивленно взлетели вверх — не сработала одна манипуляция, будет деньгами упрекать? Так и Потапов — не обслуга. Есть правила, есть безопасность, в конце концов. Есть ответственность за учеников. Впервые за все время Макс видел Рустема таким. Как донести этому остолопу, что северный склон сейчас опасен? А может, дело вообще не в спуске? Возникло четкое ощущение, что Алимов хочет что-то сказать, да все никак не найдет повода. И он спросил, совершенно не подозревая, к чему это приведет:

— Рус, ты о чем-то хочешь поговорить? Зачем эти намеки про деньги и экстрим?

Алимова взбесило спокойствие инструктора. До этого мгновения он не собирался ни о чем разговаривать с ним, ничего объяснять. Он даже дал себе слово на подъемнике, что больше не будет думать об Ольге. Но не мог. Смотрел на Потапова и его затапливало ревностью и яростью. Что она нашла в нем? Почему не захотела уйти от мужа? Ведь, он фактически предложил ей этот вариант вчера ночью у парковки. Впервые в жизни переступил через себя.

Макс продолжал говорить ровным тоном:

— Если что-то не нравится, мы все — люди взрослые. Не каждый инструктор подходит, я понимаю. Это нормально. Это — как в отношениях между мужчиной и женщиной. Никто не заставляет одного жить с другим, ведь, так?

Лучше бы Макс этого не говорил, не приводил в пример. Он бы смог промолчать. Возможно, извиниться и катать дальше. Или просто уехать со склона, завершив трудовые отношения с инструктором. Но Макс сказал.

— Ну, это не всегда так. — Усмехнулся Рустем. — Тебе ли не знать?

Макс сглотнул. Что он имеет в виду? Вспомнилась Джалиля, которая говорила, что видела Алимова на их станции.

— В каком смысле? — Макс сверлил взглядом Рустема. Он и сейчас не потерял самообладания. По крайней мере, внешне.

Они стояли на гряде. Справа от них раскинулся каменистый северный склон со множеством опасных, необъезженных троп. Слева же широким полотном убегал вниз отлогий участок южного спуска.