Книга Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон, страница 94 – Татьяна Соломатина

— Но мы же не лжём друг другу, – нашлась Ася. – Цель моя благая. И в средствах, как вы изволите называть брак, нет ничего дурного. Я вас уважаю, Владимир Сергеевич. Это чувство больше и глубже любви.

— Больше и глубже ваших представлений о любви. Впрочем, умеете ли вы любить? Если не умеете, то и правда никакого вранья. Хватит об этом. Развели диспут. Я мечтал о браке с вами. Моя мечта сбывается. Я согласен стать вашим мужем и отцом этой девочки. Вы вправе забрать назад своё предложение, если у младенца обнаружится мать. Или по каким угодно причинам и поводам. Так что у вас есть ваше право, Анна Львовна. А у меня – моя обязанность, – Владимир Сергеевич хохотнул немного нервно. Встал и пошёл к дверям. – Чего сидите, Анна Львовна? Попили чаю, пошли на вечерний обход, у нас полная клиника пациентов. Завтра я сделаю вам официальное предложение по всем правилам.

На заднем дворе клиники Иван Ильич тоже решил раскинуть марьяж.

— Георгий Романыч, чтобы совсем уже всё прояснить: как Матрёну делить будем? Если тебе любо вкрай, то я обойдусь, чего уж!

— Что ж она, мешок муки?! Пусть сама решает.

Тут в дверях показался и сам предмет. Не в лучшем настроении.

— Расселись! Дымят! Помощь нужна!

Георгий поднялся, спросил торжественно:

— Матрёна Ивановна, пойдёшь за меня?

— За такого, что по пьянке поскользнулся? Нет! – ядовито отрезала Матрёна.

— Тогда за меня милости просим! – поднялся Иван Ильич и отвесил Матрёне поясной поклон.

Сестра милосердия перевела горький взгляд с одного «жениха» на другого и сказала:

— Не нужны вы мне. Зачем? Ни дома у меня, ни хозяйства, ни детей. Всю жизнь не нужны были, а я, дура, всё пыталась. Первый пил и бил, пока не убился. Второй бил и пил, пока не спился. Если смолоду это дело не заладилось, теперь и подавно не сдалось! Кончайте перекур, работы до рассвета!

Она зашла в клинику, даже дверью не хлопнула. Как приговор выписала: спокойно, без напрасных треволнений.

Мужики переглянулись.

— Вот как с ними?! – гаркнул Иван Ильич. – Чтобы по-честному! Всё какой-нибудь театр норовят устроить!

— Сдаётся мне, Вань, не театр это был. Уж лучше бы театр, ей-богу. Пошли, помощь нужна.

Если Владимир Сергеевич, Иван Ильич и Георгий Романович ещё не знали, как им быть со своими женщинами и свои ли они, то Андрей Прокофьевич уже не знал, что делать со своей женой, которая совершенно точно не была его женщиной. Пришедши домой, он попросил передать жене, что желает отужинать в её компании, и хотя не в её привычках столь поздняя трапеза, но пусть уж окажет честь. Жена соблаговолила.

Супруга Андрея Прокофьевича всё ещё была женщиной привлекательной. Даже её исключительная худоба шла ей, а тёмные круги под глазами не портили красоты. Эти тёмные круги давно стали её неотъемлемой частью, как следствие увлечения кокаином. Потому, уставшая она или просто доза кончается, определить было невозможно. Жена полицмейстера последние лет десять имела вид измождённой лани без возраста. Он с трудом припомнил, сколько ей лет: пятьдесят, что ли? День рождения совместно давно не праздновали. Или она и вовсе не праздновала дней рождений?

Она была богатой наследницей, никогда ничем себя не утруждала, если не считать рождения троих детей. Когда-то она была безумно влюблена в молодого офицера из знатного рода. А он принял её поклонение вкупе с огромным состоянием. Конечно, что-то было между ними и более славное, но что – давно позабылось. Осталось между ними тоже многое: воз и маленькая тележка невысказанных претензий; взаимные обиды; перманентная ненависть, уже и не замечаемая ни одним из них.