Онлайн книга «Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон»
|
Из двора богатого дома выбежала в серенький петербургский рассвет молоденькая девушка, никак не старше Аси. Она прижимала к себе пухлый бумажный пакет. Щёки её пылали. От девушки веяло институтской ерундистикой. Случись здесь так любимый Верой Игнатьевной и Александром Николаевичем язвительный старик Вольтер, он бы непременно заметил что-нибудь вроде: «Чувства горя, стыда и радости вихрем проносились в её уме, чередуясь одно с другим». Но Вольтер не случился. Улица была безлюдна. Девица понеслась, как кончебас. Во всяком случае, именно такое сравнение пришло на ум нагнавшему её извозчику. Молодым он принимал участие в русско-турецкой кампании и хорошо помнил эти гребные одномачтовые судёнышки, вооружённые артиллерией. Вот такое гремучее впечатление составляла девица. — Барышня! Утречка доброго! Прокатайте полтинничек! Куда ж вы так понеслись в эту склизь?! — Да-да! Скорее! Ради бога скорее! Вы получите на чай! Она запрыгнула в дрожки. «Гувернанточка перед рассветом обещается чаем осчастливить! Неладно дело», – подивился извозчик. В типах, видах и сортах петербургского люда он разбирался отменно. Раз припечатал «гувернанточкой», можно было и не сомневаться: гувернантка и есть. Он легонько стегнул лошадку – больше для клиента. Копыта бодро зацокали по мостовой, изображая рысь. Лошадке было немного лень бежать, всю ночь работала, а извозчичьи лошадки много чего такого умеют изображать. * * * Вера Игнатьевна проснулась в роскошной хозяйской спальне особняка Белозерских. Что она чувствовала? Безмятежность и более ничего, вот что! Она довольно улыбнулась. Вошёл Николай Александрович. Он был в домашнем халате, роскошном, как и всё в этом доме. В руках у него был столик-поднос. Он посмотрел на Веру прямо, открыто, радостно. Была атмосфера самой уютной приятности. Ни о каких неловкостях и речи не могло быть, настолько всё естественно. Будто прожили в любви и согласии несколько лет кряду… Но что-то всё-таки смущало. Ага, вот что: на поднос вместо положенного кофе и булок с маслом и джемом была водружена тарелка горячих щей. Ни с чем не перепутать запах горячих русских щей. Странный выбор к завтраку. Вера спросонья улыбнулась Николаю Александровичу, как любящая дочь заботливому папаше. Демонстративно потянула носом. — Щи?! В постель?! — Не романтично? – улыбнулся хозяин спальни. – Согласен. Но зачем нам сей дурацкий романтизм?! Мы зрелые опытные люди. Сейчас как навернём по тарелке щец, эх! * * * Вера резко подскочила, чуть не опрокинув тарелку. Собственно, и не было никаких щей. Спала она на собственной постели в своей квартире. Но щами всё-таки тянуло будь здоров! Только один человек мог с утра пораньше завалиться сюда, чтобы наварить капусты. Хотя этот самый человек должен быть сейчас поближе к Матрёне вне себя от счастья. На кухне обнаружились не один, а два человека. На плите стояла кастрюля, рядом с ней – сковорода, в которой тушилась квашеная капуста. А за столом Георгий и младший Белозерский резались в преглупейшую карточную игру. — А я вас, господин доктор, вот так побью! Зайду с туза козырного. Опаньки! Вот вы и опять, извините-простите, в дураках! Вера Игнатьевна в кухню явилась уже одетая, причёсанная. Много времени туалет у неё не занимал. Мужской костюм тем и удобен. А волосы достаточно причесать и просто собрать. Она давно подумывала остричься под мальчика, да было жалко белокурой копны. Атавизм какой-то! Мешают, времени зря отнимают бог весть сколько! |