Книга Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон, страница 135 – Татьяна Соломатина

— Как вас зовут? – обратился он к роженице.

— Мар-р-рфа! – прорычала она.

Как раз начиналась схватка, более похожая на нерезультативную потугу. Александр Николаевич присел на край кровати, чтобы пережить эту атаку вместе с роженицей. Матрёна Ивановна залюбовалась им. Он не просто успокаивал бабу, он и ситуацию клиническую полностью контролировал, эта схватка ему нужна была для окончательного понимания. Но в то же время и самой роженице, и окружающим казалось, что доктор Белозерский полностью отдаётся женщине. Окружающим – казалось. А для доктора Белозерского – было на самом деле.

Роженицу расположили на родильном столе, приладили ремень-ногодержатель. Ася и Марина стали по обе стороны, чтобы помогать. Александра Николаевича не устраивала существующая модель родильной кровати. Равно и всевозможные её прежние модификации, включая родовой стул, подходящий исключительно для нормальных родов. Но нормальные роды, как известно, и в стогу роды, и на диване роды. Да и что такое «нормальные роды»? Даже роды физиологические – это такой штурм организма, что ни один мужик бы не выдержал. Женщины не слабее, отнюдь нет. Глупость это. Женщина много сильнее мужчины, концентрированней, что ли. Ни один мужчина самые простые физиологические роды попросту бы не пережил.

Александр Николаевич помылся, надел поверх халата фартук. Подошёл к ножному концу родильной кровати. Нилов держался рядом.

— Иван Сергеевич, я разделяю ваше мнение о скорейшем окончании родов. Вы были правы, избрав подобную тактику. Но в низведении левой ножки нет никакой логики. Вы не ускорите роды ни на минуту. Будь вы внимательней при внутреннем акушерском обследовании… Я хотел сказать, будь у вас чуть больше акушерского опыта…

«Дьявол, а ведь как ни скажи, всё равно звучит обидно! Вот так и получается, что и добрейший Хохлов никого не обижал на самом деле. Всего лишь учил. А все такие цацы. Смотрели перепуганно, вот как Нилов сейчас. Потом по курилкам осуждали профессора, козыряли своей полуграмотностью. Стыдобища!»

— Я хочу сказать, Иван Сергеевич, что в данной акушерской ситуации правая ягодица плода встретила препятствие в верхнем крае лонного сочленения. Лево-право, сено-солома, ага? – он добродушно подмигнул Нилову: мол, смотри и учись! Хотя акушерству вприглядку не научиться никак. Тактильное ремесло, чаще всего сокрытое. Только руками, на кончиках пальцев, и никак иначе.

— Как же это всё у нас чертовски неудобно! – проворчал он. – Надо бы сосредоточиться на этом. Отвлечься от всего пустого. Матрёна Ивановна?

Матрёна кивнула. Она обезболила роженицу насколько это было допустимо: помощь женщины акушеру необходима.

— Марфа, Марфуша, я тебе помогу, милая! Соберись и в точности выполняй мои указания. Сейчас я попрошу тебя некоторое время не шевелиться.

Обработав наружные половые органы раствором лизола, доктор Белозерский приступил к манипуляции.

Через некоторое время Александр Николаевич принял в руки вялого новорождённого. Нилову доверили перерезать пуповину, и он был страшно горд. Матрёна приняла малыша у доктора, известив Марфу Антонову:

— Мальчик у тебя!

Ася как-то уже пообвыклась на родах. Марине было не слишком уютно, но она держалась. Более зрелища на неё действовали запахи. Но, вспоминая свою жизнь горничной, она понимала, что здесь куда лучше.