Книга Королева Шотландии в плену, страница 28 – Виктория Холт

— Кто знает? Пока не наладятся дела в этой стране.

— Они провозгласили моего сына-младенца королем Шотландии. Бедное, невинное дитя… Интересно, что он подумает, когда подрастет и узнает, что они захватили в плен его мать, чтобы править от его имени?

— Ситуация опасная.

— Да, многие из них борются за власть, — согласилась она.

— Сейчас Шотландии нужен сильный человек, который бы мог управлять страной до тех пор, пока народ не будет готов к твоему возвращению на трон.

— Если бы Ботуэлл был здесь…

— Ботуэлл далеко на севере. Народ разорвал бы его на куски, если бы мог дотянуться до него. Им нужен такой человек, который не боится их и наведет порядок. Человек, готовый в случае необходимости отдать свою жизнь… за нашу многострадальную страну.

— А ты, Джеймс? — осторожно спросила она.

Он нахмурился и сделал вид, что не желает этого.

— Я? Незаконнорожденный сын нашего отца!

— Люди не винят тебя в этом.

— Это и в самом деле не моя вина. Если бы посоветовались со мной, то я бы попросил, чтобы меня произвели на свет в законном браке!

— Ты — тот человек, Джеймс. Сын нашего отца. Трезво мыслящий и достаточно набожный, что нравится людям, сильный, с твердым характером, рожденный, чтобы править.

— Ты просишь меня взять на себя регентство до тех пор, пока для тебя не настанет время вернуть корону?

— Ну да, Джеймс, я полагаю… если я должна сказать что-то вроде этого…

— Ты многого просишь, — сказал он, и ни в его голосе, ни в поведении никак не проявилось то ликование, которое он испытывал. Цель его была достигнута, и он больше не видел причины, по которой стойло бы терять время на свою сестру. По правде говоря, даровать регентство было уже не в ее власти, но будучи таким, каков он есть, Морэй предпочитал получить ее одобрение.

Некоторое время они молчали. Приближались сумерки, и Мария смотрела за озеро, всей душой устремляясь туда. Большая лодка, доставившая продукты и предметы домашнего обихода на остров и стоявшая у берега, поскрипывала своими швартовными цепями. «Положим, он решил бы увезти меня на этой лодке, — думала она, — но кто встретил бы меня на материке, чтобы помочь? Конечно, кое-кто из моих друзей…»

Морэй же думал о том, насколько она доверчива. Как ему повезло, что она совершала глупость за глупостью, что и привело ее в Лохлевен. Здесь она и должна остаться. Он мог бы столько рассказать ей. Многие ее владения были розданы лордами-протестантами в качестве взяток; он сам присвоил коней из ее конюшни. Он мог бы поведать ей очень интересные новости, которые вызвали бы у нее серьезную тревогу. Но сейчас не время. Он и Мортон пока еще не решили, какую пользу они смогут извлечь из серебряной шкатулки, которая теперь принадлежала Мортону. Мортон заявил, что Джордж Галглиш, слуга Ботуэлла, обнаружил ее после бегства своего господина; в этой шкатулке находились письма и поэмы, не оставлявшие сомнения в виновности Марии как убийцы и предательницы.

Нет, пусть это останется небольшим секретом, который можно вытащить на свет в наиболее подходящий момент.

Мария вопросительно повернулась к нему. Казалось, в сумерках она разглядела его лучше, чем когда-либо прежде.

Джеймс, который никогда не появлялся там, где возникали беспорядки, прибыл в Лохлевен. Было ли это случайно или продуманно? Какие расчеты производились за этими холодными, бесстрастными глазами?