Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 172 – Любовь Сушко

На пороге уже стоял князь Ярослав. Возможно, он появился и раньше, это я только что его заметила. Но кажется даже его появление не могло меня остановить.

Князь удивленно смотрел то на нее, то на меня, и трудно было понять, о чем он думает. Наверное, он видел и слышал, что я говорила, но не знал, можно ли верить этому.

— Что это за беседы? – обрушился он на княгиню, – что она от тебя требует?

Она стояла окаменевшая (может, превратилась в соляной столб, кто его знает)

Он приблизился к ней, чувствуя, что это не клевета и не пустые слова. Она оправдывалась. Растерянно развела руками, лепетала что-то о том, что не ведает таких слов. Как хорошо было ссылаться на трудности чужого языка. Но это должно было разозлить князя еще сильнее, он не переносил таких оправданий.

Но его неожиданно тихий голос заставил ее замолчать, оборвать свои речи.

Я поняла, что судьба преподнесла мне может главный подарок. Но все равно, как-то придется выходить из трудного положения. Потому я очнулась первой и на одном дыхании рассказала о том, что произошло в глухую ночь. О том ему наверняка ничего не было ведомо.

Ярослав слушал молча, смотрел куда-то в одну точку небольшого окна. А потом повернулся к княгине.

— Где этот ребенок? – приблизился он к ней.

Она страшно побледнела, но не произнесла ни одного звука. И я снова почуяла полное бессилие перед ней и перед судьбой. Осталось только разрыдаться, но я твердила, что этого не будет никогда.

Я бросилась бежать из этих покоев, ужас охватил мою душу, что было с этим делать?

— Зачем тебе нужен ее ребенок? —последнее, что я услышала от князя.

Глава 10 Смерть воина

Тогда Ярослав призвал к себе Эрика. Об этом я узнала от служанки. Все как-то странно заволновались.

Эрик молчал, словно бы забыл наш язык. Но конечно же, это было притворство, просто он хотел послушать великого князя, понять, что ему нужно делать дальше.

Но когда я подошла к гридне и тихо заглянула туда, он вдруг покачнулся и рухнул на колени, а потом и вовсе упал вниз лицом.

Княгиня молча потянулась к нему, потом отшатнулась в сторону, встретившись взглядом со своим мужем.

Она на ходу решала, кто ей дороже и осталась с победителем, хотя наверняка всю оставшуюся жизнь будет жалеть о своем воине. Она знала, что и без того сделано столько ошибок, больше не стоит рисковать, даже ради люби и терпение его испытывать тоже не стоит, что бы она не чувствовала к разоблаченному заложнику своему, жить ей придется с князем Ярославом, разве она согласится на меньше? Даже в такие минуты она была разумна и рассудительна.

Когда по знаку князя к Эрику приблизились слуги, он был мертв, это было видно по лицам тех, кто оказался рядом с ним и не мог двигаться от ужаса перед смертью, и яростью всегда спокойного князя, которого они прозвали Мудрым.

Все, что творилось в то время в гридне, поразило даже меня, хотя я смотрела за ними издалека.

Я не могла ждать такого поворота в этой грустной для меня истории. Она оказалась грустной и для странного воина. Что переживала княгиня, представить я никак не могла, да и не пыталась даже. Говорят, она убежала, закрыв лицо руками, может и так, там все шевелились, говорили, я не заметила этого

Ярослав отвернулся, говорил с воеводой, будто ничего не случилось. Я думала только о том, что теперь ребенок мой вернется ко мне, они больше не смогут его прятать и скрывать от меня, даже если и захотят. Мне же хотелось совсем другого – вернуться как можно скорее в Чернигов и забыть о Киеве и обо всем, как о дурном сне. Все время, проведенное тут было напрасно потрачено, и ничего больше не держало и не волновало меня в этом мире. Я не собиралась хвататься из последних сил за это место, от него не было никакого проку.