Книга Подарок судьбы, страница 77 – Джо Беверли

— Да, действительно есть.

— В таком случае почему ты работаешь экономкой?

Сьюзен слишком поздно заметила, что он подошел к ней так близко, что она оказалась прижатой спиной к столу между двумя массивными стульями, и убежать оттуда могла бы, разве что оттолкнув его.

Пропустил бы он ее, если бы толкнула? Едва ли.

Сердце у нее колотилось как бешеное, но она выпрямилась и с достоинством ответила:

— Мне за это платят, а деньги не бывают лишними.

Она положила руки на спинки стульев, между которыми оказалась, и оперлась на край стола спиной. Ей стало страшно. Если он поцелует ее, у нее не хватит сил сказать ему «нет»…

— Что случилось одиннадцать лет назад?

В неверном свете свечи его лицо казалось ей то ликом святого, то личиной дьявола.

— Что ты хочешь узнать?

Он наклонился к ней:

— Когда мы с тобой целовались в Ирландской бухте, что ты чувствовала? Было ли и для тебя это чудом или так, всего лишь опытом?

Сьюзен не смогла солгать:

— Это было восхитительно.

Коннот прикоснулся губами к ее губам, и она не отстранилась, но это не был страстный поцелуй опытного мужчины, как она ожидала, а такой же нежный, несмелый и осторожный, как она помнила, а потому такой же чудесный.

Чтобы удержаться на ногах, ей пришлось почти сесть на стол. А он прикоснулся языком к ее щеке, и она открыла глаза. По щекам ее текли слезы, и она поспешила утереть их тыльной стороной ладони.

— Почему ты плачешь? Воспоминания? Или сожаления? Что бы то ни было, чертовски жаль, что все обернулось именно так.

Коннот развернулся и вышел в затихший сад. Мгновение спустя и Сьюзен нашла в себе силы выйти в коридор и укрыться у себя в комнате.

Слезы застилали глаза. Да что же это такое! Она ведь никогда не плакала!

Сьюзен рухнула в кресло и дала волю слезам, оплакивая чувства к влюбленному в нее пятнадцатилетнему мальчику и боль, которую ему причинила, оплакивая мужчину, в которого он превратился, и потерю того, кем он мог бы стать.

Да, она потеряла этого мужчину. «…Чертовски жаль, что все обернулось именно так». Этими словами он ясно сказал: «Оставь надежду, прошлого не вернешь».

* * *

Коннот остановился возле ужасного фонтана. Хорошо хоть воду наконец выключили, пусть без его плеска тишина в саду и казалась зловещей. Слабый свет двух ламп, расположенных в отдалении, отражался на раскинутых ногах и руках женщины, пригвожденных безжалостными когтями. Приоткрытый рот застыл в крике.

Если бы было возможно, он сию же минуту снес бы эту статую голыми руками. Завтра ее не будет. Если об этом не позаботится Сьюзен, он сделает это сам. Он больше не потерпит это вещественное средоточие мерзости.

Голова его была занята мыслями о Сьюзен. Ему до боли захотелось поцеловать ее так, как мечталось, но он понимал, что тем самым совершил бы большую глупость. Безумием было начинать с ней этот разговор наедине, но он хотел, чтобы она знала… не хотел, чтобы думала…

Остановись, черт бы тебя побрал! Приведи это место в порядок и уезжай, а потом приезжай раз в год для инспекции. И в следующий раз не забудь заковать себя в надежные доспехи: привези с собой леди Анну в качестве жены.

Он попытался представить себе леди Анну, но вспомнились лишь отдельные детали портрета: стройная блондинка, слегка прихрамывает. Это было несправедливо по отношению к ней, но более ясной картины он, как ни старался, представить себе не мог – неудивительно, ведь они встречались всего несколько раз, – зато был уверен, что из нее получится безупречная спокойная супруга.