Книга Крылатый лев и лилия, страница 69 – Catelyn May

Что бы он ни отдал теперь за возможность вновь видеть ее дорогое лицо, слушать переливы ее веселого смеха, оживлявшего этот огромный дом, дарить ей свою нежность и страсть.…Она была создана для него, он чувствовал это всем своим существом, но позволил себе смять и растоптать все это дивное, тонкое, доверчиво вложенное в его неблагодарные руки.

Вечером, на исходе пятого дня после исчезновения Виттории, когда сенатор почти утратил надежду узнать хоть что-нибудь о ее судьбе, в дверь палаццо Веньеров постучался странный посыльный. Это был худой, оборванный мальчишка, один из многих нечастных попрошаек, готовых выполнить за пару монет любые поручения.

Запечатанный конверт, адресованный сенатору, содержал лишь несколько скупых строк, которые стали для Марко и светом надежды и очередным вызовом судьбы.

«Достопочтенный сеньор Веньер, если участь Виттории Вам не безразлична, жду встречи с Вами в том месте, куда отведет Вас мой посыльный. Вы должны быть в одиночестве, в противном случае девушку Вы больше не увидите».

Несколько раз перечитав послание, Марко медленно поднялся из-за стола и подошел к раскрытому окну. Он вдохнул полной грудью свежий морской воздух, сделал несколько глотков крепкого вина и смял проклятую записку железной хваткой своего кулака. Над городом поднималось зарево заката, наполненное звуками вечерней мессы. Воды Лагуны окрасились багровыми бликами, словно бросая Марко немой вызов.

Что они потребуют в обмен на ее жизнь и свободу? Связаны ли они каким то образом со сторонниками Лиги, а может быть до неё добрались люди Беарнца? Его голова разрывалась от сотен вопросов, а сердце сжималось от тяжести собственной вины. Что же, пришло время заплатить сполна за свои ошибки, и он заплатит, даже если ценой искупления будет его собственная жизнь.

* * *

Мальчишка-посыльный оказался проворным плутом, ныряя в лабиринт улочек и мостов через каналы словно угорь, ведя Веньера по самым темным и опасным закоулкам города. Привычные для венецианца маска и плащ надежно укрывали сенатора от любопытных глаз, а внушительная фигура делала его нелегкой добычей для местного отребья. Теперь, в подступающих сумерках, Марко можно было полагаться лишь на Фортуну и проверенную в боях адмиральскую скьявону, которая ждала своего часа у левого бока на подаренной дожем перевязи.

Однако, жизненный опыт подсказывал ему, что верная берберская сабля Юсуфа не станет лишней в этом опасном путешествии. Мавр следовал за ними на расстоянии, чтобы не спугнуть мальчишку и не выдать себя. Бесшумной тенью он пробирался среди наступавших сумерек, готовый в любой момент прийти на помощь своему хозяину.

Юсуф не раз выручал сенатора из передряг, считая это своим священным долгом. Мавр хорошо помнил тот день когда турецкая галера, к которой он был прикован несколько долгих и тяжких лет, была потоплена венецианским флотом в битве при Лепанто. Он, чудом спасшийся, едва цепляющийся за обломок мачты, был поднят из воды на лодку Веньера. В благодарность за спасение, бывший галерный раб стал верным слугой и телохранителем молодого адмирала Республики.

Но сегодня на кону была не только жизнь сенатора, в беде оказался "непоседливый воробей"-как окрестил Юсуф Витторию еще в поместье. Эта маленькая своевольная девушка не раз удивляла его как своей отвагой и упорством, так и неизжитой детской наивностью и особой ранимостью. Он привязался к ней, вспоминая собственных дочерей, навсегда оставшихся в далеких диких краях, куда ему уже никогда не суждено вернуться.