Книга Крылатый лев и лилия, страница 67 – Catelyn May

— Ты неважно выглядишь, друг мой…И зачем тебе понадобилось играть с судьбой, оставляя шпагу плененному де Шалиньи? Конечно он дворянин, и ты поступил благородно, но зачем было после этого придумывать столь дерзкую выходку^[18]?

— Да, признаю, это была моя самая неудачная шутка. Но как было удержаться? Согласитесь, Ваше Величество, она того стоила! Вид его физиономии в тот момент, когда я привел его в ваш шатер с дарственной речью, будет развлекать меня и на том свете.

Генрих невольно усмехнулся, но в его словах слышалась неподдельная горечь.

— При дворе больше не будет человека столь острого ума, языка и шпаги, как у тебя, Шико …

— Мне искренне жаль, мой король. Но видимо Фортуна устала терпеть меня и мои шутки. Я итак ей обязан.

— Возможно, но все же… — Генрих осекся, не зная что добавить. Слова утешения выглядели бы фарсом в этот трагический момент. Они оба знали, что Шико не переживет грядущей ночи.

— Могу ли я озвучить вам просьбу обреченного? Голос умирающего стал немного громче и как будто придал ему сил.

— Тебе незачем спрашивать Шико. Клянусь, ты показал в этом бою, что колпак с бубенцами может венчать не меньше отваги, чем короны знати.

Генрих сделал знак лекарю и слугам, чтобы его оставили наедине с умирающим.

— Прошу, прочтите вот это послание. Оно от моего человека, что служит при дворе дожа Венеции. — Шико, поморщившись от боли, протянул королю маленький конверт, полученный им незадолго до похода на Руан.

Генрих задумчиво пробежался по строкам секретного донесения, знакомая тревожная складка между его бровей стала еще заметнее.

— Что это значит? Какое мне дело до женитьбы советника дожа?

— Это значит, мой король, что та давняя неприятная история, о которой мы с Вами хорошо знаем, больше не угрожает Вашему трону.

— Говори прямо, Шико.

— Некая юная сирота по имени Виттория Франко, в последнее воскресенье перед Великим постом, станет законной женой венецианского сенатора Марко Веньера… На секунду Генрих задумался, восстанавливая в памяти все обстоятельства дела, которое не давало ему покоя несколько лет. С тех самых пор, когда он узнал о существовании незаконнорожденного ребенка своего предшественника — Валуа, опыт подсказал ему единственно правильное решение, хоть и грозившее муками Ада. И вот теперь стало ясно — проблему не решить столь простым способом, все осложнилось во сто крат.

— Как это стало возможным? Я уверен, что здесь не обошлось без твоего участия.

— Вы правы, если бы я не стоял одной ногой в могиле, это послание никогда не попало бы в Ваши руки, я нашел бы другой способ намекнуть об исходе венецианского дела. Но, как видите, мое время плести интриги закончилось.

— Ну что же, я немало удивлен…не будь ты… — Генрих осекся, так и не сказав — «на смертном одре»-.Я был бы крайне недоволен таким поворотом дела. Каков твой интерес во всей этой истории?

— Буду откровенен, Ваше величество…Назовите это чудачеством или сентиментальностью старого шута, но я смел считать покойного Генриха своим близким другом, а потому жизнь его единственной, пусть и незаконнорожденной дочери дорога мне как память о нем…

— У твоей памяти слишком высокая цена…Она может стоить мне головы.

— Поверьте мне, мой король, война с Лигой скоро закончится. Я всегда говорил, что вода и время — два могущественнейших растворителя. Нужно только выждать походящий момент. Вы объедините страну, а Ваш трон укрепится наследниками. Призраки прошлого не смогут причинить Вам вред.