Онлайн книга «Паладин»
|
Что же, Гилберт всегда любил хорошеньких женщин. Возможно, это не единственный его бастард, который вырос в замке, подумал Уильям Мелбри. — Вот, что я скажу, Квентин Безымянный. С завтрашнего дня ты станешь моим оруженосцем. И не смотри на меня так, благодарности оставь на потом, возможно, ты еще пожалеешь о своей участи. Моя жизнь никогда не была спокойной. На рассвете мы отправляемся в путь. А пока можешь устроиться здесь на полу, я прикажу принести соломенный тюфяк и одеяло. Когда новый оруженосец тихо засопел у изножья кровати, Уильям подумал, что совсем рехнулся, взяв в ученики такого хлипкого и смазливого юнца, над которым без сомнения все станут потешаться. Но почему-то он не мог поступить с ним иначе. ---- Королева Алиенора положила руку на свой округлившийся живот, ощутив под пальцами так хорошо знакомое биение жизни. Уже в восьмой раз она готовилась стать матерью. Медно-золотистые тяжелые косы были искусно убраны в замысловатую прическу, платье сапфирового бархата оттеняло молочную белизну ее кожи и глубокий взгляд умных проницательных глаз уже не молодой, но по-прежнему обворожительной aigle en or, «золотой орлицы», как ее восторженно называли аквитанские «певцы любви». Ее старшему сыну Генриху минуло девять лет, погодкам Ричарду и Годфриду было по восемь и семь. Они уже вовсю рубились на своих деревянных мечах, свободно держались в седле и стреляли из лука. Порою ей казалось, что они задиристые маленькие львята, которые сполна взяли от нее и короля Генриха энергию, ум и смелость, а кроме этого — свои огненные шевелюры, на которых когда-нибудь заблестят короны. Снешаль учтиво поклонился и объявил, что некий рыцарь из Хартфордшира, Уильям Мелбри, просит принять его. Во время отсутствия деятельного и непоседливого Генриха Плантагенета, который в очередной раз отбыл из столицы, Алиенора была полноправной правительницей, она обладала острым умом и несгибаемым характером, уверенно решая государственные дела. Голос и облик вошедшего крестоносца показался ей знаком. Он опустился на одно колено и, немного склонив голову, прикоснулся ладонью к самому сердцу. После обмена учтивыми приветствиями королева сразу же спросила: — Где я могла видеть вас, рыцарь Мелбри? — Ваше Величество, мы встречались лишь однажды, в Константинополе, во время Вашего посещения Святой Земли с крестоносцами. Я был среди посланников Иерусалимского короля. — Ну, конечно же! Рыцарь с колдовскими зелеными глазами. Некоторые из моих придворных дам еще долго вздыхали по ним. Так что же привело Вас ко мне вновь? — с улыбкой произнесла Алиенора, в удивительно молодых ее глазах плясали любопытные озорные искорки. — Я много лет провел в Святой Земле, служа Иерусалимскому королю, но теперь единственное мое желание — быть полезным здесь. И если король Генрих примет мои клятвы, то не будет у него более верного вассала, а у Вас, несравненная Донна — более преданного рыцаря. Королева чуть наклонила голову, внимательно изучая статного широкоплечего крестоносца, так напоминавшего ей того, кто тронул ее юное сердце много лет назад и навсегда остался первой, самой печальной и трогательной любовью. Человека, в которого она влюбилась еще пятнадцатилетней девчонкой, жестоко убили у нее на глазах. Самая завидная невеста Франции, опекуном которой был Людовик VI, не была парой для простого рыцаря. Алиенора отогнала грустные воспоминания, не позволяя им разъедать свою душу, и сказала, полоснув строгим взглядом оживившихся придворных дам, едва слышно перешептывавшихся по углам: |