Онлайн книга «Паладин»
|
Судил мне бог пылать любовью, Я взором Дамы взят в полон… Гийом, отскочив от меткого рубящего удара и сменив позицию, обрушил на противника еще один хитрый прием, но и здесь бывший крестоносец сумел несколькими искусными движениями отбросить нападавшего, сопроводив действо следующей строфой: Ей в дар несу и явь и сон, Ей честь воздам стихом и кровью… Поединок превращался в настоящее представление, где действующие лица двигались в смертоносном танце, сопровождаемом изящными стихами, которые произносились рыцарем Мелбри с каждым следующим выпадом или ударом: Ее эмблему чтить я рад, Как чтит присягу верный ленник… Французский рыцарь, все больше разгораясь гневом, почти потерял оружие. Следующая строка звучала еще более торжественно и страстно: И пусть мой взгляд Вовеки пленник; Ловя другую Даму, он — изменник… Разъяренный своими просчетами, Гийом попытался несколькими сильными ударами сбить Уильяма с ног и прижать его острием своего меча к полу, заставив просить у всех прощения за дерзость вызвать на поединок лучшего мечника двора прекрасной Алиеноры. И у него почти это получилось. Но Уильям незаметно и ловко сменил показную растерянность на решительный выпад, заставивший де Бетюна полететь на пол. И, сделав небольшой поклон, с хитроватой полуулыбкой в сторону королевы крестоносец продолжил: Простой певец, я недостоин Надеть на шлем Ее цвета. Но так гранатны — чьи уста, Чей лик — так снежен, рост — так строен?.. Поднявшийся француз тяжело дышал, его лицо покраснело от напряжения и злости. Никто еще не сбивал с ног лучшего рыцаря «золотой орлицы». Он сделал знак, что готов продолжить поединок. Глаза придворных дам лихорадочно блестели, лилейные ручки нервозно комкали ткань роскошных платьев, сердца девушек, воспитанных на легендах о короле Артуре, замирали от восторга. Но если бы кто-то посмотрел не в центр зала, а в один из его углов, где покорно стояли оруженосцы, то увидел бы, как сияет восхищением и тревогой взгляд пронзительных синих глаз на фарфоровом лице самого прекрасного и юного из них. Гийом сделал еще одну попытку хитроумного и опасного удара, от силы которого не спас бы защитный чехол. Обманным маневром от отвлек Уильяма, обрушившись на него словно дикий вепрь, их мечи скрестились в последней решающей атаке. Но крестоносец, превозмогая невероятное напряжение, все равно продолжил канцону, почти выкрикивая слова глубоким, слегка хрипящим голосом, на последнем слоге отбрасывая Гийома де Бетюна от себя: Служить нам честно долг велит Синьору в битве, богу в храме… Меч противника со звоном, рассекающим напряженную тишину, упал на каменные плиты. Приставив острие клинка к горлу француза, Уильям произнес последние слова своего посвящения, вызывая ослепительную улыбку на лице прекрасной королевы трубадуров: Но пусть звенит, Гремя хвалами, Искусная канцона — только Даме. Алиенора попросила соперников пожать друг другу руки. Гневно сопящий Гийом де Бетюн поспешил затеряться в толпе придворных, восторженно аплодирующих победителю. После того, как звуки одобрения стихли, королева встала с кресла, решительно отклонив помощь одной из своих фрейлин. Она позволила Уильяму, преклонившему колено, поцеловать свою руку. — Ну что же, Уильям Мелбри, доблестный рыцарь Хартфордшира, мне понравилась ваша канцона. Надеюсь и впредь видеть вас при моем дворе как наставника моих старших сыновей в боевом искусстве. Вы доказали, что в совершенстве владеете как мечом, так и словом, — Алиенора сделала едва заметный жест своей свите, что хочет что-то сказать Уильяму наедине. Приближенные почтительно отошли вглубь залы, а королева произнесла тихо, так, что услышать ее мог только он. |