Книга Клинок трех царств, страница 78 – Елизавета Дворецкая

— Истово! – Мистина, кое-что вспомнив, выставил палец. – Была у Гостяты другая девка. На Зеленого Ярилу он с Пестрянычем-младшим за нее подрался. Помнишь, Пестряныч разукрашенный весь ходил? Эльге послов Оттоновых принимать, ему грамоту читать, а у него глаз подбит.

— Помню, ходил расписной! – Лют ухмыльнулся, дескать, дело привычное. – Что за девка-то?

— Из той дружины, с Олеговой горы. Вроде Хрольва дочь. У него их много…

— В девках – одна. – Лют, на семнадцать лет моложе, лучше Мистины разбирался в нынешних девках. – Старшие замужем. А младшая хорошая такая… видная. Коса ниже коленок. Да она по виду разумная девка, дурачеств я не знаю за ней. У Прияславы в милости. К чему ей с жабами возиться? И так, поди, угрызки разные проходу не дают.

Братья задумались, потом, разом придя к одной и той же мысли, в недоумении посмотрели друг на друга.

— Это что же бабы брешут, – высказал эту мысль Мистина, – что Славча черные чары творит?

Лют слегка развел руками: выходит, так.

— Славча? – повторил Мистина. – Да бред. Я ее с таких лет знают… Мы на уличей ходили – она была меньших лет, что Витлянка сейчас. В полоне девок разбирали… Ингвар ее себе отобрал, ее и тех двух. Сюда привел, они с нами жили – да вот здесь, мы с ним оба тогда жили здесь, с моим отцом. Ты сам тогда еле ходить учился, они, бывало, с тобой возились и с Валкой. А уж после того похода отец Ингвару свой двор поставил, он все свое забрал, и девок тоже. Потом я Эльгу привез, она сказала: других жен чтобы не было, пока она сына не родит, чтобы без споров, кто старший и кому наследство…

Мистина замолчал. Годы юности, когда у них с Ингваром была один дом и одна общая жизнь, он помнил прекрасно. Эльга уже в пятнадцать лет была довольно мудра, чтобы позаботиться о будущем еще не рожденных детей. Чего она не сумела предотвратить – того, что Ингварова сына родит ее собственная сестра Ута. Мистина и здесь, будто тот серый волк, выручил своего побратима из беды: взял в жены Уту, уже зная, что носит она чужого ребенка, и двадцать лет растил этого ребенка как своего. И последствия того давнего страшного дня, когда Ингвар впервые увидел Уту и поступил с ней ровно так же, как тысячи победителей поступают с женами побежденных, еще не исчерпали себя…

— Ладно бы, Желька, – снова заговорил Мистина, вернувшись к заботам нынешнего дня. – Она баба вздорная, и всегда такой была, одной красоты – что с молодости была пышна да румяна. От нее я бы любой пакости ждал. Но Славча всегда была девкой доброй и смирной. Чтобы она стала жаб сушить…

— Так может, это все врут люди?

— Но ее дочь и правда с Тови… какие-то круги водила, не зря же он за нее в драку ввязался.

— Может, это Гостята с ним ввязался.

— Может. Коли на них люди кажут – надо расспросить…

— Постойте, – вдруг подала голос Величана. – А кто на Славчу указал-то?

Оба брата посмотрели на нее. Они расположились в старой избе Свенельда, где жил Лют, и забыли про хозяйку, сидевшую в углу возле спящего ребенка.

— Указал? – повторил Мистина.

— Ну да. Кто сказал, что это Славча жаб насушила?

Мистина вопросительно посмотрел на Люта, а тот помотал головой:

— Того Улея не ведает. Я спрашивал.

— Не просто так же на нее поклеп возвели, – продолжала Величана. – Я Славчу почти не знаю, так, виделись у Эльги на павечерницах да в церкви, но по виду она женщина хорошая, добрая. Чтобы славилась как ведьма – разве было?