Книга Клинок трех царств, страница 161 – Елизавета Дворецкая

— Нашли! – Халльгрим осадил коня перед Мистиной. – Свенельдич… ты не подумай, что я с ума сбрел…

— Да говори уже!

— Папаса нашего… богам зарезали. Торгейр его нашел, я тоже видел. Не приведи такое видеть. – Халльгрим взялся за горло и сглотнул. – Чуть не вывернуло. Он на жертвеннике лежит. Нутро все вскрыто. Кровищи вокруг на три шага. Ближе я не смотрел.

Ничего не ответив, Мистина погнал коня во всю мочь.

Эльга тем временем уже спрашивала челядь, что случилось. На нее лишь смотрели испуганными глазами, но смелость передать весть, уже всем известную, никто на себя не брал. «Нашли… нашли…» – витало где-то по углам, не то шепот, не то мысль. Эльга вышла на крыльцо, увидела у ворот взбудораженного Альрика и властным голосом подозвала его к себе.

— Сейчас Свенельдич приедет, он тебе все расскажет, госпожа. – Альрик отвел глаз, но она видела его стиснутые опущенные кулаки.

— Отец Ставракий… он… не живой?

Это сразу пришло Эльге в голову – чем еще объяснить эту суету? Но всей ужасной правды она не заподозрила.

— Где его нашли? В церкви?

Она подумала, что отец Ставракий умер сам – пострел^[109] хватил, бывает.

— В святилище. – Альрик кивнул в ту сторону.

— В святилище? – Эльга не поверила ушам. Иерей – в языческом святилище? – Чего ему там нужно было?

Мелькнула мысль, что отец Ставракий, вдохновившись золотым мечом, а может, услышав над подарком глас Божий, решил по примеру древних святых сокрушить идолов, а Перун ответил молнией с неба. Мысль была довольно нелепая, но другой не имелось.

— Ему… не ему…

Альрик откровенно мялся, не желая говорить, и это было странно. Эльга знала его как мужчину умного, иначе он не попал бы к ней в бережатые и не стал бы среди них старшим.

— А кому?

— Свенельдич приедет – он тебе расскажет.

— Да брось ты! – Эльга начала сердиться. – Что ты жмешься, как девка? Я сама пойду.

Она шагнула в крыльца, но почти уткнулась в грудь Альрика: мгновенно он преградил ей путь к ступенькам, взявшись обеими руками за столбики по сторонам прохода.

— Альрик, ты что? – Эльга отпрянула, в изумлении на него уставившись. – Бесюки объелся? Дай пройти!

— Нет, госпожа. Ты туда не пойдешь. Приедет Свенельдич, он разрешит… а я не могу. Прости.

Эльга попятилась. Таким образом вести себя бережатые могли, только если госпоже грозила опасность, о которой она сама не знала. Светло-серые глаза Альрика выражали отчаяние и непреклонную решимость. Не пустит. Но не драться же ей с собственным бережатым на глазах у всего двора!

Давно уже Эльга знала: при появлении какой-либо угрозы что ей можно, а что нельзя, решает Мистина. И в этих делах бережатые слушаются его. Но так же глупо было отрицать, что в делах, связанных с опасностью для жизни, он разбирается лучше. Поэтому Эльга выдохнула и вернулась в дом.

Браня устремилась к ней, стала допытываться, что происходит. Эльга не могла ей ничего ответить, сцепила руки, чтобы не дрожали. Перед ней стояли глаза Альрика. В них не отражалось то зрелище, которое он уже видел и до которого не допустил ее. Зато явственно светилась та степень несчастья, которую хирдманы между собой явно определили таким словом, какое никогда не употребили бы в присутствии госпожи. Но если княгиня не употребляла таких слов, это не значит, что она их не знала.