Книга Клинок трех царств, страница 158 – Елизавета Дворецкая

— А не врешь ли ты, амикус меус? – Торлейв выразительно прищурился. – Можешь, конечно, остаться. Но сдается мне, ты за другим пришел.

— За чем – за другим? – Хельмо явственно переменился в лице, хоть и пытался держать себя в руках.

Пристально за ним наблюдая, Торлейв заметил, как взгляд гостя воровато метнулся к ларю с наследством Акилины.

— Ладно уж – спрашивай! – великодушно позволил Торлейв. – Я уже сто раз рассказал, как мы нашли ксифос, могу ради нашей дружбы рассказать еще раз!

У Хельмо явно отлегло от сердца, и он засмеялся, хоть и несколько деланно.

— Я уже знаю, как все было. Разные люди рассказали нам уже сто раз. Отец Ставракий бился близ той могилы с демоном Артемидой. Ангел принес ему золотой меч, и тем мечом он убил демона – так говорят одни. Другие говорят – демон бился тем мечом, но отец Ставракий победил его силой молитвы и святой воды, демон исчез с жутким воплем, а меч его остался в добычу победителю. Где же правда?

Торлейв непритворно хохотал, слушая, какими домыслами успело обрасти обретение ксифоса, но не винил киян: случай и впрямь был незаурядный.

— Скажи мне, – снова заговорил Хельмо, когда все отсмеялись и выпили квасу. – Я никого не хочу винить во лжи, но неужели… ты уверен… ты все видел своими глазами… Рихер говорит, что грек сам спрятал в ту могилу этот меч, а потом сделал вид, что нашел.

— Мы приехали все вместе. – Торлейв покачал головой. – Это я знал дорогу к волотовой могиле, а не он.

— Но он мог подложить его в землю, когда уже приехал. Он оставался возле ямы один?

— Да. – Подумав, Торлейв кивнул. – Оставался, когда готовился к молебну. Не один, а с глистом… с отцом Агапием, тот с ним во всем заодно. Но отец Ставракий не подкладывал ксифос. Орлец при мне вырыл его из слежавшейся земли, – правда, Орлец? – и на нем был такой слой ржавчины… вот такой! – Он показал палец. – За тыщу лет наросло. Или за две. А ножны истлели в прах. Если бы его подложили недавно, он бы выглядел поновее и ножны были бы целы.

С этим Хельмо не спорил. Уже темнело, они заканчивали беседу в полумраке – в эту летнюю пору огня в домах не жгут. Влатта сделала всем постели, положила для Хельмо тюфяк на лавку. При этом она делала вид, будто вовсе его не замечает, а Хельмо раз-другой проводил ее рассеянным взглядом, никак не выдавая, что не так уж давно поцеловал ее «один раз… или два». Жилёна было хотела уступить гостю свое место на большом ларе, а самой уйти к челяди, но Торлейв не велел. Едва ли Хельмо попытается еще что-то украсть, но пусть наследство Акилины будет под надежной охраной.

— И ты тоже думаешь, – вполголоса начал Хельмо, уже наполовину раздевшись и сидя на скамье в рубахе, – что этот меч… кфифос? Что этот ксифос есть знак от Бога… Но от какого Бога? От истинного или…

— Неистинных богов не бывает, – со своей лавки ответил Торлейв. – Если не истинный бог – значит, дьявол. Отец Ставракий сам усомнился, поэтому и забрал его в церковь, освятить.

— А если этот дар… не от бога, то он… исчезнет? Растает от святой воды?

— Откуда мне знать? Я не преподобный Федор Сикеот.

— Если он от Бога, то Бог скорее послал бы его крещеному человеку. Если это знак власти, то Бог мог бы дать его… может быть, Ульбо? Он ведь крещен.

— Как Бог ему даст, если Улеб вон где – под Псковом!