Книга Змей на лезвии, страница 90 – Елизавета Дворецкая

— Бегство Градимира подтверждает, что все они знают за собой вину, – сказал Алдан. – Иначе он искал бы защиты, когда понял, что их настигли, – да хотя бы у тебя, Эскиль, он ведь стал твоим человеком. Но вместо этого он украл твою лошадь и умчался в ночь, спасая свою жизнь.

— Он подумал, что если ты прикажешь все рассказать, то признаешь месть справедливой, – подхватила Хельга. – Скорее всего, так. И вот что я тебе скажу, Берси…

Она повернулась к Беру. В глазах ее светилась благожелательность к тому, кого она помнила забавным бойким ребенком, еще не умеющим ходить, но ползающим на четвереньках с такой скоростью, что нянька-чудинка едва могла его догнать.

— Ради дроттнинг Сванхейд, ради твоей матери, которая всегда была ко мне добра, да и ради тебя самого я хотела бы тебе помочь. И я постараюсь это сделать, как если бы меня попросила сама Сванхейд.

Хельга вопросительно взглянула на мужа: Эскиль слегка хмурился, но не возражал. Рассказ Бера убедил его в справедливости мести, жалеть «братьев» Коля и Орма, то есть Девяту и Градимира, у него не было причин, а в колдовские дела своей жены он никогда не вмешивался. Он хотел знать одно: не принесет ли это дело какого раздора в его собственные земли, а если такая возможность есть, то как этому помешать? Но он лишь бросил на жену многозначительный взгляд. Каменная Хельга – разумная женщина, и ей не менее дорог покой в том месте, где они оба обрели свой постоянный дом.

Вефрид сделала большие глаза: ее как раз таинственные дела матери, общение с духами-покровителями очень даже волновали, однако Хельга не спешила с ней делиться этими тайнами.

— Но у тебя же нет с собой жезла! – шепотом воскликнула Вефрид.

— Жезл для вызова не нужен. Но лучше уж я отойду в сторону…

— Полезешь на Змеев камень? – Эскиль усмехнулся и даже подмигнул жене, намекая на известный им давний день.

— Нет, – подавляя улыбку, Хельга качнула головой. – Но пойду, пожалуй, к нему.

В тот день, о котором Эскиль вспомнил, ей было не до улыбок. Тогда она, видя себя в нешуточной опасности, призвала своего альва-покровителя, но он не откликнулся. У Бога Воронов были другие замыслы, и он не желал помогать ей. Очень может быть, что и в этот раз не пожелает, думала Хельга, направляя в одиночестве к той части берега, где лежал Змеев камень. Обратиться к божеству с просьбой не значит получить отклик, даже если божество тебя и слышит. Особенно если речь идет о повелителе тех, кто покровительствует ее материнскому роду. Он помогает только тем, чей путь лежит в русле его собственных замыслов.

Встав перед Змеевым камнем, Хельга подняла глаза к небу и негромко заговорила на северном языке:

Много лет назад, когда она была в том же возрасте, что ее дочь сейчас, этому призыву ее научил он сам – Ульв Белый, светлый альв, ее далекий предок по матери и один из четырех слуг самого Одина. В тот первый раз она очень испугалась, увидев златоглазое существо внушительного роста, получеловека-полуволка. Со временем страх ее поутих, но все эти годы она старалась не тревожить его без нужды. Владыка Асгарда и без того находит для своих слуг, двух воронов и двух волков, немало работы. В последний раз Хельга обращалась к нему в начале прошлой зимы: спросить, стоит ли отправить Вефрид в гости к Сванхейд в Хольмгард. Об этом между ними, Хельгой и Сванхейд, было условлено двадцать лет назад – не так чтобы серьезно, но Сванхейд, конечно, не откажется от приглашения, если дочь ее давней гостьи захочет его принять. А Вефрид, в семилетнем возрасте получив от матери «ведьмин камень» из янтаря, с тех пор только и мечтала о том дне, когда достаточно вырастет, чтобы отправиться в далекий Хольмгард на встречу со своим собственным сыном конунга. С тех пор как ей исполнилось тринадцать, она каждый раз в начале зимы, когда ждали торговый обоз из Силверволла в Хольмгард, проходивший через Видимирь, намекала родителям: может быть, уже пора? Хельга уехала в Хольмгард в шестнадцать лет, и, когда к этому возрасту подошла Вефрид, пришлось признать, что, может быть, пора. Однако ответ альва оказался неблагоприятным: в Хольмгарде той зимой было неспокойно, случился раздор в борьбе за власть, и дошло до того, что самой Сванхейд пришлось бежать из дома и искать пристанища у родичей на южном берегу Ильменя. В тот раз Вефрид никуда не поехала, но возлагала надежды на грядущую зиму.