Онлайн книга «Змей на лезвии»
|
После «нового Йоля», то есть самой долгой ночи года, оба посольства отправились в путь. Обоим предстояло одолеть три десятка дневных переходов, и назад их стоило ждать не ранее конца зимы, а то и по новой воде. Разъехались по домам Судимер с Альдис, Ингвар ладожский, малые словенские князья Поозерья. Алдан уехал вместе с Судимером, чтобы принести новости родным в Выбуты, осчастливить своим появлением жену и детей, но огорчить Уту скорой разлукой с маленьким внуком. В Хольмгарде осталась Малфа, питавшая надежду, что хотя бы к лету здесь объявится новая молодая хозяйка. О дальнейших поисках убийц Улеба в эту пору не говорили – и без того забот хватало. * * * Через две с половиной девятницы Бер был в Смолянске. Проехав вдоль длинной Ловати, от Ильменя на юг, пробрался через речные и сухие участки больших волоков между Ловатью и верхним Днепром и сначала миновал Свинческ или, как его называли русы, Сюрнес, – самое старое и важное жилое место, обиталище кривичских князей и русских торговцев, сидевших здесь лет полтораста. При Ингваре тут правил варяжский князь Сверкер, отец Святославовой жены Прияны; сейчас его сменил Станибор, из кривичей. С ним Беру пришлось повидаться и коротко рассказать свои новости; понимая, что гость должен скорее поведать отцу о смерти бабки, Станибор не стал обижаться на поспешность. От Свинческа до Смолянска было всего три роздыха, и Бер прибыл туда в тот же день. Смолянск, княжий город, заложенный лет пятнадцать назад, после того как Ингвар подчинил здешних русов и кривичей, по сравнению со Свинческом был новым, но быстро рос. Строили его и Тородд, и его младший брат Логи-Хакон, который здесь и умер семь лет назад. Был выбран красивый холм над Днепром, откуда открывался широкий вид на реку, окрестные поля и лес в отдалении. Весь у подножия холма была старше города, ее пашни подступали к самому холму. Сейчас все угодья лежали под снегом, только сенные стога немного торчали да дымовые столбы из окошек тянулись вверх. Днепр, в этих местах совсем скромной ширины, замерз и был покрыт колеями санных полозьев. Беру повезло, что в эти дни Тородд был дома: обычно он большую часть зимы тратил на разъезды, собирая с кривичей дань для Святослава. Введенный Эльгой для древлян обычай, что жители сами свозят все положенное в свой погост, здесь еще не прижился. Тородду, среднему сыну Сванхейд, было сейчас сорок три или сорок четыре года. Жена его умерла несколько лет назад, и никто, даже Бер, не удивился бы, если бы за время их разлуки отец обзавелся новой женой – из смолянских кривичей или русов Сюрнеса, но пока такого не случилось. Тородд, невысокий и коренастый, с годами несколько огрузнел и раздался вширь, но, как сам говорил, до дяди Ветрлиди ему никогда не дорасти. Выглядел он еще довольно свежо, сохранил почти все зубы, держался бодро. Русые волосы с отливом в рыжину, как у его отца Олава, потускнели, но не поредели; после смерти жены он отпустил их ниже плеч. Густая борода его поседела и по сравнению с волосами казалась светлой. Жил Тородд сейчас один: обе дочери, одна старше Бера, другая младше, уже давно были замужем. На просторном посадничем дворе стояло немало разных хозяйственных построек, хлопотала челядь. Нежданный приезд единственного сына обрадовал Тородда, но, когда тот снял плащ и кожух на бобрах, Тородд заметил его кюртиль швами наружу и понял: кого-то из родни больше нет. И раз уж Бер приехал сам… |