Книга Змей на лезвии, страница 105 – Елизавета Дворецкая

— Эти стихи Вефрид сложила сама, – не без гордости пояснила Хельга, не замечая, как Вефрид подает ей знаки глазами.

— Это ее любимая сага, – добавил Хавстейн. – Еще пока у нас с Рагнаром были деревянные мечи, она все норовила у нас их отнять и порубить крапиву – это у нее называлось «играть в Сванхвит и чудовищ».

— Вот как! – Бер широко улыбнулся, воображая маленькую Вефрид с мечом в руке, румяную от боевого ража.

Однако в этой малышке живет зрелый и смелый ум, отметил про себя Бер. Этих стихов он и правда раньше не слышал – если она сложила их сама, то достойна восхищениях, почти как ее знаменитая бабка. Вефрид вся состоит из противоречий: мягкий курносый нос, пухлые яркие губы – и этот строгий пытливый взгляд. Острые скулы и острый подбородок – и мягкое сияние светлых волос. Малый рост, хрупкие узкие плечи – и такая режущая недоброжелательность. В пылу спора на скулах у нее появился румянец, даже небольшие остренькие ушки покраснели. Это и умиляло, и забавляло Бера, но он уже понял – дай он ей угадать его чувства, только навредит и сильнее разозлит ее. Он колебался: и хотелось преодолеть ее первое дурное впечатление, и не хотелось навязываться. Не нравится он ей – ну и пусть держится подальше. Что их связывает-то?

— Ничего такого не было! – сердито воскликнула Вефрид, вовсе не желая, чтобы Бер видел в ней ребенка. – Не болтай глупостей!

— Почему же глупости? – возразил Бер. – У всякого приличного человека в детстве был деревянный меч. И у меня, и даже, я уверен, у моего брата Святослава, князя киевского.

— Девочке все-таки с мечом играть не вполне уместно… – начала было Хельга.

— Но мы ей не мешали – ведь были же валькирии! – закончил Эскиль.

— Это не в честь того ли Рагнара дано имя твоему младшему брату? – дружелюбно поддел Вефрид Бер, хотя понимал, что не она выбирала имя брату, всего на год ее младше.

— Нет, это в честь конунга Рагнара, которого прозывали Меховые Штаны, – пояснил Эскиль. – Он мой предок. Мой отец был его внуком… Честно говоря, через внебрачную связь, – усмехнулся он, видя, как изумленно раскрылись глаза Бера: тот не ожидал найти в Видимире прямых потомков столь прославленного конунга.

В Хольмгарде помнили Эскиля Тень, но такие подробности о нем, как встреча его бабки Уны с Хроальдом сыном Рагнара, тамошние предания не сохранили.

— Так выходит, мы в некотором родстве и с тобой? – спросил Бер у Эскиля, а потом глянул на Вефрид с новым чувством: она явно выросла в его глазах.

— Можно сказать и так, – невозмутимо подтвердил Эскиль с таким видом, мол, своего не упущу, на чужое не притязаю.

К концу пятого десятка лет он достиг того положения, когда его возможное происхождение от конунгов стало иметь значение.

Вефрид помолчала, с вызовом глядя на Бера, но потом лицо ее переменилось, прояснилось, и она приняла обычный независимый вид.

— Ну, довольно преданий! Расскажите лучше, где вы сегодня побывали? Что слышно? Куда хотите ехать завтра?

Остаток вечера прошел мирно, и разошлись уже перед самым сном.

— Как же мне жаль, что Фриде так не нравится Берси! – вздохнула Хельга на ухо мужу, уже улегшись в постель. – Он такой хороший парень. Так свободно говорит, видно человека умного и воспитанного. Но понятно – он единственный внук Сванхейд, живший при ней, она всю свою мудрость вложила в него.