Книга Кощеева гора, страница 99 – Елизавета Дворецкая

От ворот донеся крик – голос был женский, и звали вроде какого-то Дедина. Торлейв мельком оглянулся, но никого не увидел, никто не бежал к нему через двор, на помощь поверженному злодею. Да и со злодеем что-то было неправильно – слишком легкий и худой, тот не сопротивлялся.

— Эй! Ты кто и чего тут лазишь? – спросил Торлейв, несколько ослабив захват, чтобы тот мог подать голос.

— Я… ничего… – как-то слишком жалобно пропищал злодей. – Ты кто? Пусти! Чур меня!

— Пусти его! Ишь, выискался!

Торлейв живо перенес одно ногу через лежащего злодея, сел на него верхом, чтобы не мог встать, приподнял правой рукой, а левой нашел узел пояса и дернул за длинный конец.

— Ай! – взвизгнул злодей и забился уже не шутя, пытаясь подняться. – А ну пусти, охальник!

Торлейв навалился на него всем весом, и злодей рухнул лицом в землю; крик стал глухим, однако ноги его дергались в попытке освободиться. Подпоясан он был тканым поясом, завязанным на петлю, и тот легко развязался. Торлейв еще приподнял злодея, мельком снова удивившись, какой тот легкий, вытянул из-под него пояс, заломил назад обе руки – тот снова заохал, – и живо связал их сзади.

— Да ты чего? Чего ты делаешь? – хриплым, но странно высоким голосом верещал злодей. – Ты кто такой?

— А ты кто такой?

— Чур меня! Чур белых, чур черных… Мать Мокошь! Люуууди! – во всю мочь заголосил злодей, видя, что освободиться самому нет никакой надежды.

Торлейв встал и поднял злодея на ноги. Шапка в падении сползла тому на лицо, и Торлейв сбросил ее с головы: может, узнаю?

Вместе с шапкой упало еще что-то длинное и тонкое. Торлейв развернул злодея к лунному свету… и понял, что это – коса, длиной до колен.

— Ты что – девка? – не веря глазам, воскликнул он.

— Ну? – ответил тот с выражением, означавшим «ну конечно».

Изумленный Торлейв взял злодея за плечи – под суконной свитой плечи и впрямь были слишком щуплые для мужских. Прямо на него уставилось лицо без усов и бороды, испуганно вытаращенные глаза смотрели ему в глаза… на той же самой высоте.

— Ты что за притка? – уже явно женским голосом воскликнула его добыча. – Мы ж кур воруем, да и все! Чего набросился? Ты кто – дедушка дворово́й? Так ведь обычай такой!

— Кур воруем? – От изумления перед всем этим у Торлейва звенело в ушах.

— Ну! Куромолье же! Пусти меня! Чур белых, чур черных…

Громко заскрипела дверь избы.

— Что там такое? – раздался голос Миродара. – Торлав! Где ты?

— Хабиби! – С крыльца соскочил Агнер и устремился через двор к хлеву. – Что такое, с кем ты там бьешься?

— Я тут полон взял! – крикнул им Торлейв. – Сейчас приведу!

* * *

Пленник – вернее, к этому времени Торлейв уже поверил, что это пленница, хотя все еще был в недоумении из-за ее мужской одежды и обмана зрения, из-за чего она казалась такой высокой, – шел без сопротивления. Торлейв живо доставил добычу на крыльцо, а там, мимо посторонившихся Миродара и Агнера, провел в избу, под свет лучин. При свете огня он совершенно ясно разглядел испуганное девичье лицо и длинную русую косу. Агнер, закрыв за собой дверь, прислонился к ней спиной. Торлейв, недоуменно крутя головой, развязал руки пленнице и вернул ей пояс. Она поспешно подпоясалась, а Торлейв с опозданием сообразил: раз это девка, то насильственное лишение пояса она поняла как попытку обесчестить. Немудрено, что заверещала и принялась отбиваться во всю мочь. Но откуда ж ему было знать – она одета парнем! Порты, короткая рубаха, свита по колено, мужская шапка, под которую она поначалу прятала косу… Коса-то настоящая? Но подергать не решился.