Книга Кощеева гора, страница 103 – Елизавета Дворецкая

Доставив всю добычу – кур, жито, сыры, яйца и другие припасы – в беседу, девичья ватага вернулась на улицы. Впереди шли две пары – «женихи с невестами», позади еще три десятка девок, распевая свадебные песни.

Возглавляла шествие самая знатная невеста – Остромира, за ней следом шла Рагнора. Остромиру вела Дединка – как самый видный «жених», с ее-то чудным ростом; пару Рагноре составляла Долгоня, еще одна рослая крепкая девушка, хотя Дединке она уступала на полголовы. Однако свою пару Рагнора не замечала.

— Что ты натворила, Пятница Долговязая! – в досаде шипела она, пока позади нее пели. – Мы же сговорились! Сговорились – киянина не звать! Я же ясно сказала, и ты слышала! Слышала, да? И что? Память потеряла? Ты все испортила!

— Ты уж прости меня, Рагнорушка! – напевно повинилась Дединка, повернув к ней голову. – Но мене-та за что винить – ты мене приказала его позвать!

Этого Рагнора не могла отрицать, но вины на себя не принимала.

— Это все из-за тебя! Как тебя угораздило к нему в руки попасть! Здоровая дылда, пять лет как замуж можно, а осрамилась хуже чада малолетнего!

— Почем я знаю, откуда он взялся? Двор был пустой, мы с Жаленькой постояли у ворот, послушали. В избе поют, дверь закрыта, усе тихо. Она идти-то побоялась, ждала у ворот, а я пошла. Вдруг как напрыгнет на меня сзади! Чуть сердце не выскочило, думала, дворовой или еще какой нечистик!

— А ты и вырваться не смогла!

— Не смогла. Он мене как-то за горло взял, в глазах потемнело, жили заледенели – будто сейчас удавит. Слава чурам, живая осталась.

— Ну и что теперь делать! Все из-за тебя!

— Да что ты злишься, Орча! – Остромира тоже обернулась к ним. – Пусть погуляет с нами, он парень видный, и столько занятного рассказывает. Чего худого?

— Не называй меня Орчей! Чего в нем видного – он старый совсем! Ему за двадцать! Со стариками пусть гуляет.

— Как раз Дединке в версту женишок! – бросила Долгоня.

— Старый жених – это когда года двадцать три, двадцать четыре! – рассудила Остромира. – Те уж неудалые. А этому еще нет столько.

Им повстречались три парня: подпоясанные новыми ткаными поясами, лихо заломив шапки, те стояли на углу, подбоченясь и выжидая, когда «свадьба» пройдет мимо них. Первая пара остановилась, пение смолкло.

— Вы, удальцы, Веледей да Глазан, пожалуйте завтра к нам на веселье! – кланяясь, пригласила их Остромира. – И ты, Судиша.

Довольные парни поклонились, благодаря: для того здесь и стояли. Нет для парня в дни Куромолья большей незадачи, чем стоять и смотреть, как поющая «свадьба» проходит мимо, не остановившись и его не заметив. Не для него будет завтрашнее веселье, сладкая каша и жареные куры, веселые игры и пляски. Девушки заранее, еще вчера, договорились, кого звать, кого нет. Киевский гость в число счастливчиков попасть был не должен. Об этом Рагнора объявила сразу – ни к чему нам этот чужак, больно он гордый! – и никто с ней не спорил. Не знающий обычаев киянин, конечно, на улице стоять не будет, но уж как-нибудь заметит, что им пренебрегли.

«Свадьба» тронулась дальше, девушки снова запели: