Книга Счастливчик, страница 78 – Рене Леблан

— Мне кажется, девочка рано заговорит, — сказала Николетт, погладив Бланку по щёчке.

Не глянув на дочь, Урсула мечтательно проговорила:

— Дамьен сказал мне, что люди, рождённые в одном месяце, схожи характером. А мы с ним оба родились в апреле. И знаешь, правда, очень похожи. Иногда прямо мысли друг друга читаем. У меня никогда раньше такого не было.

Николетт молча вышивала.

— А когда родился Бастьен? — спросила Урсула. — Ты знаешь?

— Не надо, Урсула, — тихо ответила Николетт.

Конечно, она помнила — Бастьен родился в начале марта. А она и Окассен — оба в мае, с разницей в одну неделю. Значит, всё это неправда о сходстве характеров. Сладкая ложь, как все песни, сказки и романы о любви.

Свадьбу Урсулы и Дамьена сыграли в сентябре, когда часть урожая уже была собрана. Витри решили устроить маленький праздник — зарезали телёнка, пригласили на свадьбу старшую челядь окрестных дворян, а для себя — маркиза де Гюи и кузена Альома, конечно, обоих с супругами. Столы с угощением поставили во дворе, лишь господа ужинали в трапезной.

Николетт заранее велела крестьянским детям принести из лесу свежей травы, цветов и веток. Весь пол в первом этаже дома усыпали зеленью, и чудесный аромат кружил гостям головы не хуже вина. Под потолком и над дверями Николетт развесила гирлянды из цветов и веток. И спальню Урсулы украсила цветами, так, что комната превратилась в чертог лесной принцессы.

— Как красиво! — восхитилась Мелинда де Гюи. — Кто это придумал?

— Моя жена, конечно! — гордо сказал Окассен, обнимая Николетт одной рукой за талию. — Жаль, на нашей свадьбе такого не было!

Николетт невольно бросила на него короткий обиженный взгляд. И это не ускользнуло от единственного, но очень хитрого ока маркиза де Гюи. Как ни старалась Николетт ради Урсулы выглядеть счастливой и беззаботной, сердце её точила печаль. Слишком всё это напоминало ночь её помолвки с Жераром, когда она впервые отдалась Бастьену. Так же играли рожки и скрипки, так же плясали во дворе слуги и служанки…

Окассен прервал её тягостные мысли:

— Где Урсула? Позови её, я хочу сделать ей свадебный подарок.

Урсула сначала помрачнела, но, глянув на Окассена, сразу успокоилась. Он был слегка навеселе и благодушно улыбался.

— Один человек как-то сказал мне, что я подарю эту вещь своим дочерям. Так я и сделаю. Пусть это пойдёт в приданое твоей Бланке, когда она вырастет. Подарок тебе.

Он протянул новобрачной толстую золотую цепь, ту самую, что хотел отдать Бастьену, как приданое Николетт. Урсула радостно засмеялась, поцеловала ему руку и тут же надела цепь себе на шею. Только сейчас Николетт поняла, как на самом деле красива её подруга — сияющие чёрные глаза, кудри до самой талии, чувственность, скрытая в улыбке и посадке головы.

— А пойдёмте, мессир Окассен, потанцуем? — вдруг сказала Урсула с непривычной для неё смелостью.

— Пойдём! — тотчас согласился он.

Гости восторженно захлопали, а кто-то из парней крикнул: «Да здравствует Витри!». Окассен с Урсулой танцевали в середине большого хоровода и оба хохотали от восторга.

— Пойдёмте и мы с вами, мадам, — проговорил над ухом Николетт знакомый нахальный голос.

Она не успела возразить, Гюи схватил её за запястье и повёл к танцующим.

— Вы сегодня просто изумительно красивы, — сказал он ей. — Я до сих пор не забыл нашу дивную ночь. А вы помните?