Книга Счастливчик, страница 69 – Рене Леблан

Лицо у него нервно передёрнулась. Продолжая скоблить шкурку, он спросил:

— Если девица родила без мужа, она попадёт в ад?

— Нет, — спокойно ответил монах. — Это прощёный грех, особо если причастить, как положено.

Он сам сходил на кухню, приволок оттуда кувшин сидра и блюдо с хлебом и сыром.

— Давай выпьем, сын мой. Чую, приличного обеда нам сегодня не дождаться.

Окассен залпом выпил целый кубок, к еде не прикоснулся. Снова спросил дрожащим голосом:

— А если причастить человека перед смертью, он не будет к тебе являться в виде призрака?

Рок отрицательно покачал головой, вгрызаясь в кусок сыра. Сверху снова понеслись хриплые вопли. Окассен перекрестился.

— Я страх как боюсь покойников, отче.

— А чего их бояться? — равнодушно ответил Рок. — Мёртвое тело, и всё. Вот я разбойников боюсь. Очень уж много их развелось на дорогах.

— Окассен! — крикнули с лестницы.

Это была Николетт.

— Что? — вздрогнув, спросил он.

— Ты нам нужен, и отец Рок тоже.

Лицо у Николетт было бледное, усталое, но голос звучал решительно.

— Ребёнок никак не выходит. Придётся вытаскивать. Тут нужна мужская сила. Вставайте оба, идите наверх!

Глаза у Окассена стали дикие, рот перекосился.

— Я не пойду! Давай, я кликну Матье и Ноэля. Я не люблю такого…

— Мало ли, что ты любишь, — жёстко произнесла Николетт. — Ты сделал этого ребёнка, тебе его и спасать! А ну, иди сюда, живо!

Даже отец Рок побежал со всех ног, услышав непривычный для Николетт приказной тон. Окассен следовал за ним с выражением тоски и отвращения на лице, а увидев окровавленную постель и раскинутые ноги Урсулы, смертельно побледнел.

Николетт держалась твёрже всех. Обернувшись к мужчинам, она крикнула:

— Помогайте мне! Её надо привязать, иначе ничего не получится.

Она быстро перекинула верёвку поперёк туловища Урсулы и бросила конец Окассену.

— Затягивай покрепче!

Он немедленно послушался. Мать Урсулы горестно причитала:

— Бедная моя крошка! Вы ей всё нутро наизнанку вывернете! Ох, за что же нам такие муки!

— Помолчи! — со слезами сказала мадам Бланка. — Лучше помолись!

Но даже она сама не могла сейчас молиться — как зачарованная наблюдала за Николетт. Та перекрестилась, засучила рукава.

— Помоги, пресвятая дева!

И запустила руку в окровавленное чрево подруги. Урсула завопила и так дёрнулась, что едва не порвала верёвки. Отец Рок с неожиданной ловкостью удержал её и крикнул повитухе:

— Держи с другой стороны, дура!

Николетт тянула сильно, но медленно. Вскоре показались две крошечные младенческие ножки, все в крови и слизи.

— Ещё живой, — сквозь стиснутые зубы пробормотала Николетт. — Шевелится, я чувствую.

Сзади раздался грохот — это Окассен свалился на пол без чувств. Мадам Бланка со стоном бросилась к нему.

— Воды, подай воды, Жилонна!

Николетт даже не обернулась. Она пыталась повернуть ребёнка, но повитуха уговаривала:

— Не надо, мадам! Косточки младенцу переломаете или матку ей разорвёте!

— Ох, ну и бесстрашная ты, дочь моя! — с восхищением сказал отец Рок.

— Окассен! Ты как, очнулся? — крикнула Николетт, не оборачиваясь.

Он подошёл к ней, весь мокрый, потому что мать окатила его водой из ковша. Николетт быстро посмотрела ему в лицо.

— Держись, братец. Сейчас, с божьей помощью, вытащим.

Она подтолкнула его ближе к кровати и строго сказала: