Книга Счастливчик, страница 44 – Рене Леблан

— Всего один развод. Муж был сумасшедший, а у жены имелся друг сердца. Так знаете, что они сделали? Семь раз жена и её любовник изводили сумасшедшего так, что он хватал топор и гонялся за людьми. А потом она сама изрезала себе плечо и руку, чтобы доказать, что безумие мужа угрожает её жизни. Они, сударь мой, ездили за решением в Рим, к самому папе… Ваш соперник, случаем, не сумасшедший?

— Нет, — ответил Бастьен. — Обычный.

Рамонтен пощекотал себе нос пером.

— Но вы ведь рыцарь, мессир де Суэз. Просто вызовите его на поединок и убейте.

— Я не смогу… — вздохнув, сказал Бастьен. — Он мой двоюродный брат, единственный сын у матери. Жалко будет тётку. И вряд ли я смогу одолеть его, он сильнее меня в бою.

— Плохо. А если монаха, который их венчал, убрать, а слуг-свидетелей — подкупить?

— Как это — убрать? Убить, что ли? — ошеломлённо спросил Бастьен.

— Ну, да. Так всегда делается.

— Нет, на такое я не пойду! — воскликнул Бастьен. — Да и смысла нет, уже все знают об их браке.

— Что же вы тогда хотите? — сердито спросил Рамонтен.

Но подумав пару минут, он предложил Бастьену пообедать в харчевне и за едой обсудить некий план. Весьма зыбкий, но единственно возможный.

Бастьен заказал барашка в мятном соусе и две бутылки вина. Рамонтен не столько ел, сколько капал соусом себе на колени да обтирал их салфеткой. Но голова у него варила отлично. Выпив полкубка вина, он спросил:

— А они, часом, не родственники, ваши Окассен и Николетт?

— Нет. Она ему молочная сестра, но это же не кровное родство.

— Церковь считает незаконным брак с родственниками вплоть до седьмого колена, поучительным тоном произнёс нотариус. — А он из одной деревни. Если мы сыщем, что мать Николетт была племянницей дедушки Окассена, брак уже незаконный, можно просить о разводе.

— Помилуйте! — воскликнул Бастьен. — Но ведь тогда и я буду ей родственником.

Рамонтен покачал в воздухе тощим указательным пальцем.

— Нет, если родство будет по линии Витри. Видите ли, я ищу зацепку, а другой у нас пока нет.

— Как же найти это родство? Ведь сам Окассен, наверняка, не знает своих предков дальше прадеда.

— Поезжайте в Париж, к королевскому гербовому герольду. У него имеется история всех дворянских родов Франции.

Бастьен кивнул, но тотчас спросил:

— А как быть с родственниками Николетт?

Рамонтен посмотрел на него, хитро прищурив глаз:

— Как я понимаю, в средствах вы не стеснены? Знаете, как говорят — любовь может многое, а деньги могут всё. Поручите мне это дело. За хорошую плату я сыщу вам её родство, это даже проще, чем с Окассеном.

Бастьен согласился, хотя в душе почти не надеялся на успех. Но прежде, чем отправиться в Париж, он решил наведаться в Витри и поговорить с Николетт

Выдался тёплый день, и Николет разложила во дворе только что выкопанную морковь и репу, чтобы обсохли перед закладкой в погреб. Рядом положила сушиться рябину, которую Урсула собирала для своих целебных отваров. Сидя на корточках, Николетт перебирала овощи и бездумно смотрела в жёлтое полуденное небо.

Она была бледная, с застывшими глазами, в поношенном красном платье, чуть получше тех, что носят крестьянки. И даже в таком виде казалась немыслимо красивой. Человек, вошедший в ворота, поглядел на неё с таким удивлением, с каким обычно смотрят на яркую радугу в небе или луг, усеянный тысячей чудесных цветов.