Книга Счастливчик, страница 3 – Рене Леблан

Но благородное воспитание не стёрло главной границы между Николетт и Окассеном. Мальчик был дворянским сыном, а девочка — всего-навсего дочь деревенской лекарки и бывшего трубадура. Она делала в доме ту же работу, что и служанка Жилонна — стряпала, мыла посуду, прибиралась и стелила постели.

— Смотри-ка! Рыцарь! — воскликнул Окассен, без капли смущения рассматривая незнакомца.

Тот устало снял шлем и вытер мокрое от дождя лицо.

— Давай, зови мать, щенок! Ишь, подлое семя!

— Вы за что меня так? — изумлённо спросил Окассен.

— А зачем ты побил сестру?

Рыцарь погладил Николетт по волосам, и она посмотрела не него с благодарностью и восторгом.

— Твоя сестра сгодилась бы в жёны английскому королю и германскому императору. Вот ангелочек!

— Она мне вовсе не сестра, — надувшись, возразил Окассен. — Она дочь дворовой девки. А вы привезли вести матушке?

— Да, — сердито ответил рыцарь. — Если бы не это, я был бы дома на две недели раньше. Сделал крюк из-за вас. Веди в дом, дурацкий мальчишка!

Николетт помчалась на кухню и принесла кружку с согретым вином, а на глиняной тарелке — пирог с творогом.

— Ей-богу, — сказал рыцарь, отхлебнув вина, — не будь у меня жены и четверых щенков, я бы посватался к тебе, детка. Ты же хороша, как свет небесный!

И поцеловал Николетт руку. Потом обернулся к Окассену.

— Где твоя мать, парень?

Окассен объяснил и предложил послать Николетт на мельницу за мадам де Витри.

— Сам иди под дождь! — нелюбезно отозвался рыцарь.

Он вытянул ноги к скудному огню в в камине, порылся за пазухой и вытащил письмо, обёрнутое в кусок кожи.

— Отдашь матери. Скажешь, что это прислал её брат, который живёт в Венгрии.

— Да, это дядя Жакмен, матушка рассказывала! — быстро сказал Окассен.

— Не перебивай старших, неуч! Дядя твой служит лекарем у короля Сигизмунда, и ему там неплохо живётся. Уж куда лучше, чем твоей матери здесь.

С этими словами рыцарь обвёл взглядом заплесневелый потолок и линялые гобелены на стенах.

— Он ей всё подробно описал в письме. А ещё скажи, пришлёт к вам меньшого сына, с хорошими деньгами, потому что желает, чтобы его здесь воспитали рыцарем. А теперь всё, я поеду, мне к ночи надо быть в городе.

Окассен сразу стал разворачивать письмо, а Николетт пошла проводить рыцаря до ворот.

— Скажите, сударь, значит, вы побывали в Венгрии? — вежливо спросила она.

— В Венгрии, в Сербии, в Болгарии, — с невесёлой усмешкой ответил он. — Я был среди тех, дочка, кто проиграл Никопольскую битву чёртовым туркам.

— И красивая это страна — Венгрия? — спросила Николетт.

Когда она услышала названия неведомых стран, у неё почему-то сладко замерло сердце. Совсем как при звуках старинных песен, которые разучивал с ними шевалье де Витри. В песнях всегда упоминались дальние страны, чудесные замки, прекрасные девы и доблестные рыцари.

— Ничего себе, — ответил рыцарь. — Вино там хорошее и девушки. Ну, храни тебя Бог, крошка!

Он дал шпоры коню и поскакал по раскисшей от дождя дороге.

Мадам де Витри вскоре вернулась, а следом приехал её муж, весь мокрый от дождя, со скудной добычей — двумя линялыми зайцами. Окассен немедленно вручил матери письмо, и она принялась разворачивать его, даже не сняв плаща.

— Бог ты мой! Братец Жакмен! — невыразительно проговорила мадам Бланка. — Я его лет тринадцать не видела.