Книга Суженый мой, ряженый, страница 153 – Вера Мосова

— Глупенькая! С тобой никто сравниться не может! – рассмеялся Николай. – Ни Лизе, ни Любе я никогда не был нужен. А на Серафиме женился как-то так, от безысходности. Даже и не понимаю, как меня угораздило. Зато теперь у меня есть ты. И это настоящее чудо! Я впервые в жизни счастлив, как никогда.

Глаза его при этом сияли, а слова лились бальзамом на растревоженное девичье сердечко.

Так они проговорили почти всю ночь, и лишь под утро снова забылись в жарких объятиях. И вот сейчас он сладко спит, а Нюта невольно любуется своим мужчиной. Она тихонько поднялась, оделась и прошла к печи. Огляделась по сторонам. На полу лежит вязанка дров, приготовленная с вечера. Осторожно, стараясь не шуметь, Нюта затопила печь. Нашла в корзинке на подоконнике яйца и поставила их варить. Обнаружив на полке небольшой глиняный горшочек, наладила в него пшённую крупу, залила водицей да посолила. Вот протопится печь, она закроет трубу и поставит кашу томиться, надо только маслице найти. Самовара она тут не увидела и потому поставила в печь котелок с водой – будет чай у них на завтрак.

На лежанке зашевелился Николай. Он поднял голову и улыбнулся:

— Доброе утро, хозяюшка! А я-то думаю, куда же моя лебёдушка упорхнула? Уже и подушка её остыла. А она хлопочет вовсю! Как заправская хозяйка подле моей печи! Не отпущу тебя никуда, отныне будешь моей пленницей! – и он снова опустил голову на подушку.

— Это надо ещё посмотреть, кто кого полонил! – усмехнулась Нюта.

— А чего смотреть-то? Ты в моём дому, значит, у меня в плену!

Тут она сделала нарочито сердитое лицо и погрозила хозяину ухватом. Он протянул к ней руки, и она, забыв обо всём, вновь кинулась в его объятия. Когда они спохватились, дрова в печи уже прогорели, и тепло из избы потихоньку уходило в трубу.

Завтракали, сидя напротив друг друга, глаза в глаза. И было что-то необъяснимо прекрасное в этом, и не хотелось вставать из-за стола, тем более что надо делать следующий шаг, который немного пугал Нюту. Неутомимо надвигался тот миг, когда ей придётся предстать перед бабушкой и как-то объяснить, что она уходит жить к Николаю. Интересно, хватились её уже или нет?

— Я пойду с тобой! – сказал Николай, – боюсь, без меня тебе не справиться.

Как же он плохо её знает! Она, да не справится?! Не на ту напали! В другой бы раз она так и ответила, но сегодня почему-то покорно кивнула головой и стала собираться.

Мать с дочерью вдвоём сидели в избе на лавке, и обе вытирали слёзы. Устин оставил их, чтобы не смущать, и пошёл к Асе. Сашок и Стёпка в это время помогали отцу во дворе.

— Как же так, матушка? – всхлипывая, говорила Маруся. – Как вы все ничего не заметили? Столько взрослых и за одной девкой не усмотрели!

— А ты себя в её годы вспомни! – отвечала ей Анфиса. – Могла я тогда уследить за тобой?

Маруся промолчала.

— Вот то-то же! А она ведь норовом-то вся в тебя! – добавила Анфиса.

— Я так боялась, что она повторит мою ошибку! – всхлипнула Маруся. – И она её повторила! Не уберегла я девку! Что я Егору-то скажу? Она ж его любимица, единственная дочь.

— Вот когда мы от неё самой всё узнаем, тогда и думать будешь, чего мужу сказать, а пока послушай меня: всяк должен через свои ошибки и беды пройти, чтоб человеком-то стать, и не убережёшь ты никак своих детей от того, что на роду им написано. Так что нечего тут нюни распускать, вот явится наша блудница, тогда и поговорим.