Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 60 – Вера Мосова

С этими мыслями Степан и заснул незаметно. И приснилась ему Марьюшка. Молодая, красивая. Сарафан лазоревый, да коса ниже пояса. Идёт она по тропинке в лес и его за собой манит. Обрадовался он, пытается бежать следом, а ноги его не слушаются, словно ватные сделались. Хочет он крикнуть ей, чтоб дождалась, не спешила, а голос вдруг пропал совсем. Остановилась она тогда, да и говорит ему: «Осторожнее, Стёпа! Змеи тут!» На этом он и проснулся. Ничего понять не может спросонок. Марьюшка-то его, прямо, как живая, только что рядом была. И что-то про змей говорила. К чему бы это?

Долго он от сна того в себя приходил, разбередила душу Марьюшка. Видать, время пришло Степану к ней отправляться, она, поди, за ним и приходила. Да, задержался он тут, пора и честь знать. Только вот змеи-то к чему? Неспроста она змей-то поминала, словно упредить его о чём-то недобром хотела. А змеи и не заставили себя долго ждать, объявились.

Случилось это в базарный день, когда дед Степан торговал своими корзинами да решётками. Обычно Василко с ним ходил, а тут дома остался, приболел малость, Анфиса его и не пустила. К тому же, ночью подморозило хорошо, того и гляди, снег пойдёт, уже и до Покрова немного осталось. Вот сидит Степан на базаре, беседует с редкими покупателями. Вдруг глядит – Прохор идёт! Поближе подошёл – вроде и не Прохор, помоложе, конечно, будет, но до чего похож! Остановился, посмотрел на Степана пристально и спрашивает:

— Это ты, дед, Степан Белов будешь?

— Ну, я. А чего надобно?

— Да вот, привет тебе принёс от батюшки моего, Демьяна. Помнишь такого?

Степана прямо в жар бросило. Вот они – змеи-то, тут как тут!

— Помню, – говорит, – батрачил у нас такой. Только чего он приветы-то слать вздумал? Мне от них не жарко, не холодно.

А самого теперь в мороз кинуло, вся кожа мурашками покрылась. Мужик продолжает:

— Преставился папенька, а перед смертью рассказал, что не один я на белом свете остаюсь, что братец у меня имеется. Только вот он обо мне ничего не знает, не ведает. Нехорошо это, познакомиться надо.

Страшно стало Степану – как же он своему сыну скажет, что не сын он ему? Как же он собственными руками счастье своей семьи разрушит? Вот ведь только что порадовался, какая у него семья большая да крепкая. И что же получается? Он должен признаться, что он им никто? А что они на это скажут? Нет, не о себе Степан печётся, ему всё одно – помирать скоро. А вот почву из-под ног у сына выбить – этого он не должен допустить! Сын должен крепко стоять на ногах, для того они и существуют, корни рода человеческого, чтоб силу в них черпали люди.

— Погоди, мил человек, не спеши. Зачем оно тебе надобно, знакомство это? Жил столько лет без брата, и дальше проживёшь.

— Проживу, конечно, – рассмеялся мужик, – если ты за это хорошо заплатишь. Молчание, дед, тоже свою цену имеет!

— И во что ты его оценил? Чего хочешь?

— А ты, дед, подумай на досуге, какова цена твоей тайны. Я через неделю снова тут буду, в это же время. А не придёшь – домой к тебе заявлюсь, с роднёй знакомиться стану. Так и знай!

Повернулся мужик тот, да и ушёл. Откуда он взялся на беду? Что теперь делать? Степану и посоветоваться-то не с кем. Пригорюнился он, свернул свою торговлю, да домой отправился. Хотел незамеченным к себе в малуху проскользнуть, да не вышло. Во дворе ему Анфиса встретилась: