Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 51 – Вера Мосова

Нюра согласно кивнула. Он задул свечу, поставил её на столик, поднял жену на руки и осторожно положил на кровать, потом и сам улёгся рядом. Она доверчиво прижалась к нему, всё ещё дрожа от страха, и была так трогательна в своей беззащитности, что сердце его зашлось от нежности. Хотелось баюкать её, как ребёнка, говорить ласковые слова утешения. А главное – хотелось верить ей до конца своей жизни, ведь она была так чиста и непосредственна в проявлении своих чувств. Она впервые назвала его Павлушей! Он лежал и счастливо улыбался в темноте. Нет, он ни о чём таком не помышлял, зная, что придёт час, когда он получит своё сполна. Анна должна привыкнуть к нему, а он подождёт. Хотя не так-то просто ощущать в объятиях нежное, теплое тело и сдерживать свои порывы. Главное, чтобы она забыла того негодяя. А он подождёт. Он продолжал гладить её по голове, когда её губы тихонько коснулись его щеки. Он расценил это как знак благодарности и ответил на него таким же нежным прикосновением. Неожиданно её губы оказались на его губах, рука легонько коснулась спины, а податливое тело жены прильнуло к нему. И больше не надо было себя сдерживать, не надо было ни о чём думать, а только погрузиться в это долгожданное и бесконечно сладкое слияние их… нет, даже не тел, а душ.

— Ну, вот, Аннушка, это теперь твой дом, и ты здесь хозяйка! – сказал Павел Иванович, входя с молодой женой в свой особняк.

Она скромно улыбалась. Дальняя дорога утомила её, но глаза всё равно излучали необыкновенно тёплый свет, особенно это было заметно, когда взгляд её падал на мужа.

— Ой, Пал Иваныч! Вернулся, родимый, – защебетала вышедшая кухарка, дородная седовласая Прасковья. – Сейчас самовар раздую, пирог у меня с капустой знатный сегодня, как чувствовала, что Вы вернётесь. Может, ещё чего желаете?

— А это как Анна Прохоровна изволит, – весело ответил он.– Она теперь ваша хозяйка.

Нюра скромно улыбнулась в ответ.

— Ну-с, чего изволите, барыня? – продолжал посмеиваться он, с любовью глядя на жену.– Какие будут особые пожелания Прасковье?

— Только чаю и больше ничего, – смущаясь, ответила Нюра.

Сегодня дом виделся ей совсем другим. Он уже не пугал её, как прежде. Она поднялась в свою комнату. Огляделась. Давно ли они тут с Марусей гостили? Всё им тогда было в диковинку. Нюра бросила взгляд на широкую кровать и слегка зарделась, вспомнив прошлую ночь. Было немножко стыдно и, в то же время, сладко от этих воспоминаний. Одна ли она сегодня будет спать на этой кровати? У мужа есть своя спальня, но в ней она ни разу не была. Она открыла дверцу гардероба, там висело новое платье, заказанное портнихе ещё в прошлый раз. Красивая кремовая ткань в мелкую клетку сразу понравилась Нюре нежностью оттенка. Надо отдать должное мастерству портнихи – платье получилось на славу. В дверь постучали. Пришла горничная помочь ей разобрать дорожный сундук. Нюра помнила её нагловатые взгляды и усмешки в прошлый их приезд и внутренне напряглась. Она ведь совсем не умеет вести себя с прислугой.

— Прежняя барыня в этом ящике хранила драгоценности, а вот тут бельё складывала, – говорила горничная, разбирая вещи. – Платья у неё висели вот в этой половине, а там лежали шляпки.

— Анисья! Если ты ещё раз позволишь себе подобные высказывания, я тебя выгоню, не задумываясь! – раздался строгий голос Павла Ивановича, который появился на пороге комнаты. – Анна Прохоровна сама решит, что куда разложить, и даст тебе указания. А сейчас иди, помоги Прасковье накрыть на стол.