Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 152 – Вера Мосова

Увидав растерянное лицо хозяйки, гость поклонился и сказал:

— Доброго вам денёчка, Анфиса Игнатьевна!

Она кивнула в ответ, язык перестал её слушаться.

— Вот, Фисушка, гость приехал, Фёдор Демьяныч. Дело, говорит, у него к нам. Так что, подавай обед, за столом будем о делах говорить.

Анфиса быстро собрала на стол, усадила мужиков, а сама пошла к Сашеньке, который вдруг завозился в зыбке и подал голосок. Она качала внука и внимательно прислушивалась к разговору мужиков.

— В общем, беда у нас с вами, – начал гость, – давайте вместе её одолевать.

Прохор недоумённо посмотрел на него, а тот продолжил:

— Сын ваш младший, Василий, к моей дочери свататься по весне приходил, а я ему отказал. И запретил им встречаться. А он настырный оказался, ходит и ходит! И моя дурёха цельными днями слёзы льёт. Жалко их, но не могу же я сказать им, что они брат с сестрой! Не хочется про родителя своего плохое-то говорить. И благословенья дать им я не могу! Я уж запер её дома, уж просватал за другого. А она надысь исчезла! Весь день вчера ждали её, по сёстрам искали – нет нигде. Вот сегодня я на паровоз да к вам – вдруг тут она?

— Нет её тут! И не было, – ответил Прохор. – И Василия тоже дома нет!

— А может, они вместе сбежали? – с тревогой спросил Фёдор Демьяныч. – Где ж их теперь искать-то? Вот наделают делов!

— Ты, брат, не переживай так, – сказал Прохор и вдруг смутился от этого неожиданного «брат», которое вылетело как-то само собой, но тут же взял себя в руки.– Не родня они по крови! Не родня! Не сумлевайся!

Глаза гостя вмиг потеплели. То ли от этой новости, то ли от нечаянного «брат».

— Ну и, слава Богу, одним грехом меньше, – вымолвил он и перекрестился. – То-то я смотрю, он у вас не в масть! Не походит на вас совсем. Не родной, стало быть, сынок-то?

— Родной! – сказал Прохор, как отрезал. – Пусть не по крови, по душе родной. По сердцу. Мы его сызмальства взрастили, так что, как тут не крути, а родной!

Гость согласно закивал головой. Было видно, что он рад этой новости.

Помолчали немного, подналегли на еду. Анфиса облегчённо вздохнула – никакой беды не принёс с собой незваный гость, зато кое-что прояснил.

— Ты, Прохор, это… – начал Фёдор, смущаясь, – ты прости меня… за прошлое… не держи обиды. Не знаю, чего на меня нашло тогда… словно бес попутал. Нам с тобой …вместе держаться бы надо… братья всё-таки…

— Думал я об этом, Фёдор, думал, чего греха таить, – начал Прохор. – Особливо, когда отца схоронил. Так захотелось вдруг, чтоб где-то душа родная была. Не поверишь, готов был пойти к тебе, а где искать – не знаю! И как зовут – не знаю! А судьба-то, она, вишь, как распорядилась! Сама свела!

Фёдор в ответ тепло улыбнулся брату. Если честно, боялся он этой встречи и разговора этого боялся. Всё думал, что держит Прохор на него обиду до сих пор. Нехорошо он тогда поступил, чего уж там! Не по-братски. Каялся потом, да ничего уже не исправишь. А сейчас вот прощения попросил, и на душе сразу полегчало.

— Фисушка! – позвал Прохор, – а подай-ка нам бражки, родная! Праздник у нас сегодня!

Анфиса подхватилась, кинулась к полке за графинчиком. И в самом деле, чего это она не предложила выпить-то мужикам? Тем более, что разговор такой хороший пошёл. Душевный разговор. Только вот за Василку ей теперь тревожно. Где он? Чего удумал?