Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 120 – Вера Мосова

Анфиса порадовалась порядку в своём доме. Хорошая Тюша хозяйка: и скотина обихожена, и в избе чисто. А Асенька за это время уже твёрдо на ножки встала, топочет по избе. Вот и славно, всё ко времени, ей ведь годик скоро исполнится. А там и Лукерье годины будут. Эх, бежит времечко!

Зима, ещё недавно бушевавшая метелями, вдруг сникла под солнечными лучами, засуетилась, зазвенела первыми махонькими сосульками на крышах. Снег осел и покрылся твёрдой корочкой. И воздух стал какой-то другой. Вроде, ещё и не весна, но и не зима уже. Многообещающее солнце сеет на землю радость предвкушения чего-то нового и волнует душу. А душа-то у Ивана и так не на месте. С той поры, как домовничала у них Тюша, уже немало воды утекло, а ему день ото дня всё тоскливее. Поначалу думал, пройдёт время, и сердце успокоится. Ан, нет, всё вышло по-другому. Не может он теперь жить, не слыша постоянно её голоса, не видя красивого лица. И злится-то он на себя за эту слабость, и борется-то с собой. Да что толку?! Видно, прав был дед, свататься надо. Только как теперь к Тюше подступиться, если она сказала, что замуж не собирается? Да и он хорош! Заявил ей, что больше никогда не женится. А теперь бы и рад, да как всё это исправить? Даже мысли о своей незадачливой судьбе, о том, что снова придётся потерять близкого человека и страдать, уже меньше тревожили его. Разве сейчас он не страдает? Разве не мучается, не видя Тюшу всего лишь день? Вот и на Лушиных поминках отец намекнул ему, что пора бы жениться, довольно ходить во вдовцах, год уже минул. Может, и впрямь, пора?

Вскоре и матушка завела с ним разговор:

— Иван, негоже мужику без бабы жить. Пора бы тебе, сынок, хозяйку в новый дом привести. Изба вон пустует.

— Что вам всем эта изба покою не даёт? – попробовал было отмахнуться Иван.

— Да не изба, а жизнь твоя горемычная мне покою не даёт! Когда рядом с сыном баба справная, матери покойнее. Я же вижу, что Тюша тебе по сердцу. И мне она нравится. Хорошая она хозяйка, да и для Асеньки лучшей матери не сыскать. Чай, не чужая! Может, как-то сладилось бы у вас?

— Боюсь я, матушка… погубить её боюсь, – сказал он вдруг как-то виновато. – Видно, на роду мне написано на погост их провожать.

— Ты, парень, эту дурь-то выкинь из головы! – строго сказала Анфиса. – Как Богу угодно, так и будет!

Иван махнул рукой и направился к двери.

— Хочешь, я с ней поговорю, коль ты не решаешься? – сказала вслед ему Анфиса.

— Сам управлюсь, – буркнул он, выходя.

Вот что теперь делать? Может, и впрямь, поговорить с Тюшей? Не убудет же от него. Собраться с духом да поговорить. Ну, а коль откажет, и ладно. Пережить можно. Тогда уж он точно больше ни к кому не посватается. Решив всё-таки попытать счастье, Иван долго думал, как лучше это сделать, с чего начать разговор. Наконец, собравшись с духом, однажды в воскресенье он надел новую рубаху, начистил сапоги и отправился к Пермяковым. Анфиса удивлённо посмотрела на него, но ничего не спросила, только перекрестила вослед. А он шёл и думал о том, как затейлива может быть порой человеческая судьба. Вот сейчас он идёт к своему тестю, чтоб снова попроситься к нему в зятья. Смех, да и только! Интересно, как примет Тюша его предложение?

Но разговора не получилось. Тюша встретила его с лицом, опухшим от слёз. Оказалось, что вчера Любочка пропала. Она играла возле дома, а потом исчезла, только санки деревянные остались у ворот, а на них – письмо.