Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 112 – Вера Мосова

— Ну, что, господин богач, пришла пора нам поговорить.

Павел вгляделся в его лицо и узнал одного из старателей, которого он только что видел в лесу. Ему тогда сразу бросился в глаза недобрый взгляд из-под насупленных бровей.

— Долго я ждал этого часа, – продолжал тот. – Сейчас ты мне за всё заплатишь. И за невесту, что ты у меня увёл, и за обиду, тобой нанесённую. Ты думаешь, если богатый, то всё можешь? Ан, нет! Не выйдет! Жизнь свою ты за денежки не купишь! А я лишу тебя твоей жалкой жизни и с удовольствием посмотрю, как молодая жена оплакивать тебя станет.

Сначала Павел решил, что у парня не всё в порядке с головой, но потом до него дошло, что это и есть тот самый Алексей, который столько горя принёс его Аннушке и которого он видел всего лишь раз, да и то мельком, и не запомнил тогда его лица. А тот продолжал:

— Говорят, ты ребёночка ждёшь. А вот я не дам тебе его увидеть. А захочу, так он моим станет! Думаешь, мне трудно будет вернуть свою бывшую невесту? Да она с распростёртыми объятиями кинется ко мне! Первая любовь, известно, не прокисает! А я ещё подумаю, нужна ли она мне теперь! Она у меня ещё поплачет!

И он громко рассмеялся, довольный собой. Глаза его безумно блестели, и Павел Иванович понял, что парень не шутит, он легко убьёт его сейчас. Да и предыдущие деяния Алексея говорили о том, что он способен на всё.

— И ты думаешь уйти от возмездия? – как можно спокойнее ответил ему Павел. – Ты думаешь, что все твои преступления останутся безнаказанными?

— А ты поди, докажи, что я преступник! Не выйдет! – рассмеялся Алексей ему в лицо.

— А про Всевышнего судью ты забыл? Он-то всё видит, ему доказывать не надо!

Алексей на это лишь усмехнулся.

Вдруг со стороны села послышались голоса и топот копыт. Кто-то ехал навстречу им. А с другой стороны, от Шиловки бежал человек, размахивал руками и кричал:

— Эй, варнак, коня верни!

Павел уж было подумал, что это его спасение, но Алексей вдруг резко ударил его ножом, вскочил на коня и поскакал прочь через рощицу и дальше в поле. Глубокое осеннее небо вмиг опрокинулось на Павла, и последнее, что он услыхал, это был колокольный звон Маминской церкви. Он грянул так неожиданно и настойчиво, что слегка оглушил его, а потом рассыпался мелкими отголосками в золотой листве берёз. Павел ещё успел мысленно проститься со своей Аннушкой и потерял сознание. Хорошо, что помощь быстро подоспела, хотя кровушки он потерял немало. Подъехали два мужичка на подводе. Они не растерялись, быстро переложили Павла на свою телегу, подняли Силантьича, который едва очухался, и повезли их в Маминское. Там оставили у старой знахарки на краю села, и три дня Павел лежал в беспамятстве, а она лечила его своими снадобьями. Никите, до которого быстро дошла недобрая весть, бабка не разрешила его пока трогать и перевозить в свой дом. Тот не успокоился, доставил доктора из Каменского заводского госпиталя, но везти раненого в этакую даль не рискнули. Доктор пообещал, что будет навещать его и следить за лечением.

Когда Павел пришёл в себя, то сразу попросил известить жену, что он жив. В письме, написанном по его поручению Никитой от имени доктора, он намеренно не сообщил о ранении, чтобы не огорчать её. Сергею стоило немалых усилий отыскать друга в этой глубинке. Помог тот же доктор, который ещё и сообщил о разбойном нападении куда следует, и Алексеем Белоноговым уже занялась сыскная полиция.