Книга Хозяйка дворца, страница 38 – Чжоу Мо

Девушка рассмеялась, и ее звонкий смех успокоил его гнев.

— Ваше величество, – она обхватила Хунли за шею, притянула его к себе и, словно шаловливый котенок, легко укусила в губу, – такова уж моя природа. Даже если вам она не по нраву, я не могу ее изменить!

Хунли медлил. Разве хотел он, чтобы она изменилась?

Инло всегда была такой: на нее легко было любоваться, но сложно поймать, еще сложнее удержать. Словно дикая кошка, она сама выбирала, когда приблизиться, а когда отдалиться. Это он всегда искал ее, она же никогда сама не приходила к нему и ни о чем не просила.

Все женщины в гареме принадлежали ему – и она, конечно, тоже… Но в то же самое время она словно никогда не была его собственностью.

Как же ему приручить эту кошку, которая сама выбирает, когда подойти, а когда отбежать?

Ночь была исполнена нежности.

На исходе ночи Вэй Инло свернулась клубком в одеяле. Хунли сидел рядом и смотрел на нее завороженно, а потом вдруг тихо позвал:

— Ли Юй, объявляю высочайшее повеление.

Главный евнух приблизился, правда, в этот раз он твердо решил не действовать второпях – на случай, если император опять передумает и будет винить во всем его.

Повелитель же произнес:

— Повелеваю министру общественных работ Хадахе в роли главного посла и члену государственной канцелярии Улингге в роли заместителя посла произвести старшую наложницу из рода Вэй в супруги третьего ранга – младшей супруги Лин. Кроме того, младшей супруге Цзя наказываю в течение месяца оставаться в заточении, размышлять о своих ошибках и переписывать «Жизненные образцы для женщин».

Этот указ словно вышел из Великих од «Книги песен»^[18]: он был величав, словно нефритовые скипетры древности, и прекрасен, словно яшма, – по-настоящему безупречный приказ о присуждении титула.

— Слушаюсь.

«Император только что был в ярости, и вот уже он дарует ей титул! А ведь эта старшая наложница Вэй меньше трех месяцев во дворце. Она словно по облачным ступеням к небесам поднимается. Ох, боюсь, когда новости разлетятся, в гареме снова все утратят покой…»

Счастливые события даруют легкость и смягчают нрав: после примирения с Вэй Инло Хунли несколько дней подряд сиял от радости – даже когда младший евнух по неловкости пролил на него чай, император не разгневался, а лишь мягко попросил Ли Юя не наказывать провинившегося.

А еще счастливые события часто ходят парами: в тот же самый день, едва император занялся государственными делами в павильоне Янсинь, в помещение стремительно вошел главный евнух.

— Ваше величество! Победа в Цзиньчуани! Под личным командованием генерала Фуча крепости захвачены!

Хунли резко поднялся, лицо его сияло от радости.

— Правда? Победа в Цзиньчуани, Фухэн победил!

— Да, цзиньчуаньский тусы Солопан^[19] просит о капитуляции, наша армия возвращается с победой!

— Отлично, отлично, просто отлично! Я не ошибся, Фухэн – великий полководец! Вызвать его в столицу для доклада!

Война длилась больше двух лет, и, когда Фухэн вернулся в особняк Фуча, домашние едва узнали его: прежде подобный полной луне, грациозный юноша потемнел, исхудал и осунулся от забот, так что теперь он больше походил на одинокий костер в пустыне.

— Фухэн, Фухэн! – Старая госпожа Фуча выскочила из дома, глаза ей давно отказали, она ничего не видела даже прямо перед собой, поэтому безостановочно шарила руками вокруг. – Где ты? Где же?