Книга Хозяйка дворца, страница 235 – Чжоу Мо

— Четвертый агэ, успокойтесь, – наконец, сказал Фухэн. – Мы обязательно выясним правду.

По приказу императора Чжан Юаньпань поспешил в дом агэ и вместе с управляющим Домом евнухом проверил закуски, после чего отправил доклад в павильон Янсинь.

— Яда нет, – сказал Ли Юй. – Что же касается барышни Чжэнь, то, по свидетельству врача, она действительно больна и прикована к постели. Она утверждает, что не встречалась этим вечером с четвертым агэ.

— Это невозможно, просто невозможно! – сказал Юнчэн, дрожа. – Матушка-императрица точно хотела меня отравить. Она хотела меня отравить, я сам это слышал, сам видел!

Но то, что он видел и слышал, не мог подтвердить никто, даже младший евнух Цзиньжун, который в тот же вечер куда-то бесследно исчез.

Отсутствие доказательств означало, что ничего не произошло. Все, что он видел и слышал, было галлюцинацией или же клеветой против императрицы-преемницы.

— Я понял, это все ты, ты! Ты все подстроила! – Юнчэн вдруг подскочил к императрице-преемнице и стал трясти ее за плечо. – Матушка, за что ты так со мной, я ведь считал тебя родной матерью, почему же? Раз я не твой родной сын, значит, можно от меня избавиться? Неужели я для тебя всего лишь пешка, которой можно пожертвовать в подходящий момент?

Чуньван оттолкнул его – совсем легко, но Юнчэн и так нетвердо стоял на ногах, а потому, сделав пару спотыкающихся шагов, осел на пол и зарыдал:

— Я и сам знаю, что обделен талантами, а потому стараюсь изо всех сил, но все равно не могу сравниться с двенадцатым братом, все из-за того, что я неродной… Но, матушка-императрица, неужели все эти годы, что я питал к тебе сыновнюю почтительность, были ложью? Ты… ты правда так жестока, что готова пожертвовать мной ради благополучия двенадцатого принца? Матушка-императрица, матушка-императрица!

Он задыхался от слез и скорби.

Пока император не отдал приказа увести его в министерство по делам двора, это скорбное «матушка-императрица» стояло у всех в ушах.

Выходя из павильона Янсинь, императрица держалась подчеркнуто прямо, но вдруг ноги ее подкосились, и она не упала на землю лишь потому, что ее удержал Юань.

— Госпожа, четвертый агэ глуп, он совершил огромную ошибку, и теперь император отправил его под арест… – успокаивал ее евнух. – Теперь все будет хорошо.

Императрица вгляделась в его лицо.

— Говори, – холодно сказала она. – Что ты устроил?

Чуньван почтительно ответил:

— Я ничего не смею делать без ваших распоряжений, госпожа.

— Вот уж до чего ты мастак – так это творить что тебе вздумается. Думаешь, после прошлого раза я еще тебе поверю? Говори, причастен ли ты к произошедшему с четвертым агэ?

— Вы напрасно обижаете меня подозрениями, госпожа. – Он принял еще более почтительный вид. – Четвертый агэ оказался в этой ситуации исключительно по собственной вине. Он не побоялся причинить вред пятому агэ, чтобы занять его место… Об этом мне рассказал его приближенный, евнух Цзиньжун, опасаясь, что ответственность падет и на него.

После этих слов Чуньван взглянул на собеседницу и улыбнулся.

— Не смея скрывать столь важные сведения, я сразу рассказал об этом вам.

Императрица хранила мрачное молчание.

Поначалу она не поверила словам Юань Чуньвана, решив, что он хочет вбить клин между матерью и сыном. Кто же мог подумать, что, едва войдя в павильон Янсинь, она услышит от Юнчэна обвинения в свой адрес?