Книга Хозяйка дворца, страница 140 – Чжоу Мо

— Но… – подруга обеспокоенно смотрела на нее, – почему тогда ты плачешь?

Инло прикоснулась к собственным щекам. Кончики пальцев стали мокрыми.

— Почему я плачу? – Она с недоумением смотрела на собственные пальцы.

Месть удалась, справедливость восторжествовала, ее желание исполнилось… Почему же тогда так тяжело на сердце?

Минъюй с сочувствием посмотрела на нее, достала платок и принялась вытирать ей слезы – как и дождь за окном, они никак не переставали лить. Она вздохнула и обняла подругу, положила ее голову себе на плечо и мягко произнесла:

— Хочется плакать – так поплачь. Я буду с тобой. Даже если император больше никогда не придет, а дворец Яньси впадет в опалу, уж я-то тебя не оставлю.

— Что за глупости? – всхлипывала на ее плече Инло. – Ты выйдешь замуж.

— Не выйду, – решительно сказала Минъюй.

— А как же повязка, которую ты ему расшила? Неужто зря дарила?

— Значит, повезло ему на дармовщинку!

Ненависть дает огромную силу, позволяя сделать то, что прежде казалось невозможным. Но когда месть свершается, человек теряет цель и в сердце его становится пусто – в нем ничего не остается, кроме пепла любви и ненависти.

Кто-то другой мог бы не выдержать эту ночь и наложил бы на себя руки.

Вэй Инло благодаря помощи Минъюй справилась.

Когда рассвело, она созвала дворню. Воспользовавшись тем, что вести о ее падении еще не разошлись, она употребила остатки своей власти, чтобы заранее распределить слуг на хорошие должности в другие места. Все послушно приняли назначения, только Минъюй и Чуаньцзы отказались уходить.

Не в силах переубедить этих двоих, Вэй Инло повернулась к Юань Чуньвану:

— Брат, проводи меня в одно место.

В сопровождении Юань Чуньвана Вэй Инло отправилась в место обитания императрицы-преемницы – во дворец Чэнцянь.

Там царила строгая торжественность. В отличие от других дворцов, где вечно курились ароматные благовония, этот павильон пах фруктами: императрица распорядилась расставить повсюду сезонные плоды – они не только приятно пахли, но и могли утолить голод. Эта практичность и рачительность восхищали Хунли.

Может быть, из-за радующего ее аромата фруктов императрица Сянь выглядела донельзя довольной.

— Супруга Лин, что случилось? Всего день, как мы не виделись, а ты так осунулась?

Вэй Инло действительно выглядела хуже некуда – она казалась увядающим цветком, сорванным бурей. Инло безжизненно улыбнулась:

— Оставим уловки, госпожа. Это ведь вы все устроили?

— Супруга Лин, ты, кажется, не в себе. С чего такие странные речи? – с улыбкой парировала Сянь. – Разве я просила тебя принимать противозачаточный отвар?

— Нет.

— Я велела тебе вступать в противоборство с благородной супругой Чунь?

— Нет.

— Я отдала приказ убить Хитару?

— Нет. – В глазах Вэй Инло, помимо отвращения, промелькнула тень восхищения. – Все это я решила сама. Вы же, госпожа, за все это время не сказали ни слова, не запятнали себя ни единой каплей крови. Легко и спокойно вы избавились от своего смертельного врага – благородной супруги Чунь, – а потом нанесли смертельный удар мне!

Императрица плавно сдвинула крышку с чашки, действия ее были элегантными, как она сама, – никто не нашел бы изъяна ни в жестах, ни в выражении лица.

— Супруга Лин, ты не больна, у тебя истерика. – Она аккуратно подвинула чашку и сказала: – Я все меньше понимаю, о чем ты говоришь.