Книга Влюбленный астроном, страница 32 – Антуан Лорен

— Вы всерьез думаете переезжать в Вашингтон? – спросил Ксавье.

— Да. Мне надо дать ответ меньше чем через месяц. Бывают такие моменты, когда приходится принимать решение, которое изменит твою жизнь на ближайшие двадцать лет.

— Понимаю, – отозвался Ксавье.

Они приблизились к перекрестку и остановились на светофоре неподалеку от кафе, где он подслушивал мужчину в солнечных очках. Сейчас за столиком сидели два туриста из Азии; они с улыбкой разглядывали спешащих мимо прохожих. Наверное, только что с самолета – провели в воздухе двенадцать часов и, наконец попав в Париж, наслаждаются минутой.

— Пойду к себе, – сказала Алиса. – Спасибо, что показали мне эти квартиры. Если появится что-нибудь еще, дайте мне знать, пожалуйста.

— Непременно, – пообещал Ксавье.

— А в субботу приходите в музей. Я предупрежу охрану.

Они пожали друг другу руки. Ксавье провожал ее глазами, пока она не дошла до своего подъезда.

Он вытряхнул в коктейль немного табаско из бутылки и сделал первый глоток. Впервые за долгое время он чувствовал беспричинное счастье. У него даже забрезжила одна мыслишка. По правде говоря, немного безумная, но разве мы не нуждаемся в капле безумия, чтобы чуть-чуть скрасить серость будней? Его вдруг осенило, что его собственная квартира в точности соответствует той, какую искала Алиса.

По пробуждении Гийому потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что случившееся вчера ему не приснилось и он действительно упустил возможность пронаблюдать за прохождением Венеры по диску Солнца. Виски осталось не больше полбутылки, но голова у Гийома не болела. В иллюминатор, завешенный джутовой мешковиной, просачивались солнечные лучи; никакой качки не ощущалось. Гийом встал, оделся и вышел на палубу, не дав себе труда натянуть белый завитой парик. Яркий свет чуть его не ослепил; безоблачное небо сияло голубизной. Он подошел к лееру и уставился на море. Вдали виднелись силуэты дельфинов; они выпрыгивали из воды, и над волнами то и дело мелькали их изогнутые дугой, словно танцующие, тела.

— Вы поспали, господин королевский посланник?

Гийом повернулся к капитану:

— Да, капитан, я поспал. Ваше лекарство мне помогло. Но почему мы стоим?

— Решили наловить рыбы. Наш мастер-кок заметил стаю меч-рыб. Пытаемся загарпунить сколько-нибудь с полубака.

Гийом молча кивнул.

— Мне хотелось бы поплавать, – спустя минуту сказал он. – Как вы полагаете, я могу здесь спуститься?

— Вы умеете плавать, господин королевский посланник? – пораженный просьбой ученого, спросил капитан.

— Да, один друг с острова Франции научил меня.

— Я думал, ученые, тем более астрономы…

— …Не умеют плавать, – договорил за него Гийом. – Но я из тех, кто умеет.

— Вы уверены?

— В том, что хочу поплавать?

— Нет, сударь, в том, что вы умеете плавать.

Гийом кивнул.

— Тогда я велю принести вам веревку. Веревку для воды! – крикнул капитан, и юнга бросился в трюм.

Гийом снял и сложил одежду на палубе, оставшись в белых хлопковых панталонах, доходивших ему до середины бедер и подвязанных шелковыми тесемками. Перекинув через леер сначала одну ногу, затем другую, он принялся спускаться, хватаясь руками за канат с узлами. Многие матросы, включая юнгу, с любопытством смотрели на него. Гладь моря была ровной, как зеркало. Отпустив последний узел, Гийом скользнул в воду и сделал первый гребок. Его окружала бескрайняя лазурь. Он поплыл, слегка покачиваясь на небольших волнах, что бились о корпус корабля. К зрителям на борту присоединился капитан. Он стоял, скрестив на груди руки, и смотрел на пловца.