Книга Пойма. Курск в преддверии нашествия, страница 81 – Екатерина Блынская

— А осенью вы всё убираете и запираете? Не крадут? – спросила Ника Крупного.

— Не-а. Тут камеры кругом. Нам по лугу десять километров досюда. А через реку никто не доберётся… когда ледостав.

— Хорошо вы тут устроились. А почему жареный кабан?

— А так… придумалось, – сказал Кудрявый, промасливая Нику взглядом. – А вы чем занимаетесь?

Ника улыбнулась краем рта:

— Служу Отечеству.

— Хорошее занятие. А мы вот не смогли в добровольцы записаться. Нам сказали, что нас дорого содержать! – И Крупный загоготал.

Клычковатый тоже усмехнулся, подсаживаясь.

— Ладно, не балаболь, Вовчик! Видишь, девушки издалека гребли…

Манюшка торопливо ела, запивая вином.

— Пей… – шептала она Нике. – Что я одна пьяная буду?

Ника, обнимая травяной букет, что лежал у неё на коленях, прикидывала, как будет отстреливаться от мужиков в случае, если они начнут приставать.

— Оставайтесь у нас! Вон сколько домиков свободных! – сказал, наконец, Крупный.

Манюшка сдавленно засмеялась:

— А… я бы осталась… но вот Вероника Алексеевна…меня не отпустит!

— А вы что, сиамские близнецы?

— Нет, ну… просто как-то неудобно…

— Неудобно спать на потолке! – гаркнул Крупный.

Ника ущипнула зардевшуюся Манюшку.

— Нам надо плыть обратно…

— Э! Не-ет… Погодите… Мы сейчас поедем за водой, на Лебяжий ключ. Давайте с нами.

— О, я там не была лет… два… пят… десять! – вскрикнула Манюшка звонко.

Ника отвела глаза на берег. Кучерявый так и буравил её взглядом, обеими руками терзая рыбу.

— Ну а вы-то… останетесь? – спросил он Нику.

— Нет… у меня работа.

— Так вы что, там работаете, в вашем Надеждино?

— Работу работаем.

— И как оно? Кони дохнут?

— Периодически. А вы… как тут отдыхаете? Никто к вам с закордонья не приходил?

Ненадолго все замолчали, чавкая сочной рыбой.

— А мы их не боимся… у нас полные багажники винторезов.

— Хорошо… ну, а если залетит через гору? – не унималась Ника, внимательно изучая реакцию мужиков.

— Да не перелетит, – ответил Крупный. – Гора тут не гора, а излом тектонической плиты, так что… мы тут как в бомбоубежище. Вон река, за нами роща… Зависай, не хочу…

«Зависай… не хочу… – подумала Ника. – Этим лет по пятьдесят, Кудрявому даже побольше… значит, это точно бывшие братки».

— Сюда от вас по дороге семьдесят километров кругом… – сказал Клычковатый.

— Да… так… вы, выходит, соседи наши, – согласилась Ника. – Ну и хорошо, сейчас с вами посидим, послушаем настроения… народные…

Мужики захохотали. Манюшка напряжённо улыбалась, прожёвывая сазанятину.

— А что настроения… погано всё… Опасаемся… Сами понимаете, что происходит. Сегодня мы тут такие радостные отдыхаем, а завтра… тоже не знаем.

Ника замолчала, глядя на реку, над которой больше не кричали коршуны, наевшись и разлетевшись по домам. Поднимался встречный ветер, надо было собираться, но Ника поняла, что Манюшка настроена остаться с мужиками, и по взгляду её было заметно, что Крупный ей понравился больше всех.

— Манюшка, идём, – сказала Ника. – Помоги мне траву оттащить в лодку.

— А, вот и познакомились! – блеснул глазами Крупный. – Идите тащите вашу траву… а я пока катер отстегну!

Пока шли до лодки обеспокоенная Ника и недовольная Манюшка, состоялся разговор.

— Не останемся, и всё! Ты что, хочешь, чтобы эти четверо бугаёв к тебе ночью пришли с любовью? Ты сама подумай, надо тебе это или нет. – выговаривала Манюшку Ника.