Книга Пойма. Курск в преддверии нашествия, страница 47 – Екатерина Блынская

Ника родила, родители сдали одну московскую квартиру и переехали вместе с Никой и малышом в деревню.

До трёхлетия Олежки Ника жила там безвылазно и думала, что сойдёт с ума.

Она защитилась и получила диплом и теперь родителям была обязана абсолютно всем, каждой клеткой своего и рожденного ею организма.

Однажды, поехав в Москву, она случайно в метро встретила Манюшку.

Они жарко обнялись, и Манюшка рассказала, что Ёша отомстил Нике за то, что Никины родители не разрешили ему пожить у них, когда он приезжал в Москву.

В Москву Ёшу привела любовь к Никиной тётке. Та однажды приехала в Надеждино, на каком-то семейном торжестве увидела тогда ещё симпатичного Ёшу за столом и пережила с ним бурный роман, после чего пригласила в Москву. Но Ёша не учёл, что тётка была замужем и просто натрепалась.

И вот, Ёша, подобрав живот, приехал в Москву. И позвонил родителям Ники, сама же Ника лежала на сохранении в роддоме, даже Никита ещё не знал о её беременности.

Родители нехорошо обошлись с Ёшей, посмеялись над ним и попросили уехать… адреса тётки он так и не получил, хоть и был готов уводить её из семьи.

Ёша вернулся в Надеждино злой, как чёрт.

И сразу же начал мстить Нике.

Ёша первый узнал о том, что Ника скоро станет мамой. Сомнений, что ребёнок от Никиты, не было ни у кого, и это удручало родителей с обеих сторон. Никита должен перед армией не думать про то, как станет молодым отцом, а нагуляться, и Ёша сыграл на его чувствах. Ника была далеко, а Никита ещё совсем мечтательный пацанчик. Ёша переехал к матери в хату, Никита перешёл к нему, где в полном отчаянии провёл три месяца перед армией, пока Ника совершенно не понимала, что произошло.

Это было похоже на сценарий мыльной оперы. Ника убежала из больницы, приехала в подмосковный дом за документами и категорически потребовала, чтобы её отвезли к Никите, что она собирается жить с ним и готова отказаться от всего на свете.

Отец привёз Нику в Надеждино, опасаясь, что с ребёнком может что-то случиться. Но нет, Ника уже тогда имела стальные нервы, и первое, что сделала, выбила дверь калитки ногой, узнав у Никитиной матери, что сынок живёт отдельно и собирается устроить свою жизнь без неё.

Это был скандал легендарный, который долго помнили в Надеждино. И до сих пор жалели Нику, а Никиту считали презренной сволочью.

Ника явилась перед Никитой опухшей, зарёванной, взъерошенной, но решительной.

Тот сидел за двумя сдвинутыми табуретками, с Ёшей и другом из ближайшего городка и пил. Из магнитофона уныло тянуло Цоем.

Увидев Нику, Ёша лихо проскочил мимо, к матушке. Друга спровадил сам Никита, взял Нику за ледяную руку и посадил перед собой.

Так они сидели с полчаса. Молча, не говоря ни слова. Слёзы текли ручьями из Никиных глаз, Никита наливал и выпивал, заедал кусочком хлеба, и снова наливал в стопарь. Никита мял Никину ладошку, которая была как неживая. Музыка текла и ещё больше выдавливала всю Никину любовь изнутри наружу. Но Никита молчал. И только через полчаса сказал, что, если Ника хочет, она может остаться и жить здесь. А он… пойдёт в армию. Он должен уйти. Не в армию, а отсюда… И в первую очередь, конечно, отсюда, путь лежит через армию. Больше никак. Он станет человеком, и тогда всё наладится. Ей только надо подождать.