Книга Там, где поют соловьи, страница 99 – Елена Чумакова

Валерка сделал «страшные» глаза, но мать не обратила на взгляд сына никакого внимания. Она обняла девушку, чмокнула в щеку:

— Проходи, доченька, будь как дома. Меня Клавдией Егоровной зовут.

Давно забытое слово «доченька» произвело на девушку сильное впечатление. Она не знала, как на него реагировать, как вести себя с этой совсем незнакомой женщиной. Благо, что суета с рассаживанием за накрытым столом, разговор родителей с сыном дали ей возможность помолчать. Пышногрудая женщина в полосатом фартуке внесла в комнату блюдо с пирогом и водрузила его в центр стола.

— Здравствуй, Дуся! Садись с нами к столу, – Валерка приобнял женщину за сдобные плечи, – у нас и для тебя гостинец припасен.

— Ой, да что вы! Зачем? – застеснялась та. – Я лучше на кухне… Привычнее так-то.

— Дусенька, салфетки забыла! И соль, соль принеси, – распорядилась Клавдия Егоровна. – Сы́ночка, да ты садись, садись. Устал, небось, педали крутить? Добро бы один, а то с пассажиркой! По проселку ехал? Надо было по шоссе. Дальше, зато дорога гладкая. Говорила тебе, давай машину за вами вышлем! Дуся, да где же ты? Суп-то наливай! Женя, водочку откупоривай, разливай! За знакомство, за встречу положено выпить. А как же?

— Да зачем водку? Мы ликер клюквенный принесли, – вскочил с места Валерка, вытащил из вещмешка бутылку и водрузил ее на стол.

— Ну, это сладенькое барышне своей наливай, а мы лучше беленькую будем.

Стелла попыталась отказаться, ей еще не доводилось пробовать спиртное, просто не было случая. Но Клавдия Егоровна замахала на нее руками:

— Как это, за знакомство с будущими родственниками не выпить? Обижаешь! Это ж дамское… Что с рюмочки-то будет?

Стелла пригубила рюмку. Ликер оказался необыкновенно вкусным, и она отпила еще пару глотков.

— Ты поосторожнее, он пьется легко, но сорок градусов, имей в виду, – шепнул ей на ухо Валерка.

— Э-э нет, так не пойдет, – воскликнула хозяйка. – Первую до дна! Не оставляй нам слезы!

Стелла допила рюмку и почувствовала, как зашумело в голове. Ей стало весело, хотелось всех, включая Дусю, обнять, расцеловать. Она охотно отвечала на расспросы, рассказывала о себе, учебе, своих планах.

— Ты кушай, кушай! Закусывай, – шумела будущая свекровь, наливая ей вторую рюмку. – Такого пирога, как у нашей Дуси, ты точно не пробовала! И рыбку бери, отец сам наловил. Кушай, дочка, кушай. Твои-то родители где? Валерочка говорил, ты, вроде, сирота?

— Да, матушка умерла от тифа в восемнадцатом. Она врачом работала в военном госпитале, там и заразилась.

— А отец твой в гражданскую погиб?

— Нет. Отец, надеюсь, жив-здоров. Только он в Америке. Он инженер-кораблестроитель, работал несколько лет в России по контракту. Перед войной контракт закончился, и он вернулся на свою родину.

— А вас с матушкой, выходит, бросил? Не захотел взять с собой?

— Нет, не так. Матушка не захотела уезжать из России. Здесь ее родина, ее сестры, семья, любимая работа. Никто ж не знал, что грядут войны, революция, трудные времена.

— Ну, трудные времена – явление временное, – подал голос Евгений Андреевич, – мы из них уже выходим. Скоро построим коммунизм, и будет у нас жизнь получше, чем в вашей Америке!

— Вот что бывает, когда женщина ставит свои интересы выше мужних, – вновь вступила в разговор Клавдия Егоровна. – Я всегда говорю, вышла замуж – забудь свое «я». Женщина должна жить интересами мужа, быть ему надежным тылом! Ежели и муж заботится о благе семьи, то будет и достаток, и благополучие, и карьера. Да-да, карьера! Это для мужчины самое главное.