Книга Милинери, страница 86 – Елена Чумакова

У Софьи язык чесался вернуться в мастерскую и отчитать нахалку. Однако остановил звякнувший над дверью колокольчик. В салон вошли две дамы.

Они пришли как раз за той шляпкой, которую Флоранс не успела изготовить в срок. Соня вызвала провинившуюся модистку и с удовольствием послушала, как та оправдывается перед рассерженной заказчицей.

— Еще одна жалоба клиентки, и получишь расчет, — сказала она тихо, как только закрылась дверь за посетительницами. Флоранс молча вернулась на свое рабочее место.

С тех пор для Софьи закончились веселые совместные чаепития, дружеская болтовня с девушками. При ее появлении в мастерской разговоры прерывались. Ее стали побаиваться, но и уважать. Обороты росли, дела шли в гору. Албертина была ею довольна.

— Что же поделаешь, дорогая, тот, кто забрался выше других, всегда одинок, — говорила она Софье, — привыкай. Высокие деревья ветер гнет сильнее. Учись не только шляпки мастерить, но и управлять людьми, пригодится.

Постепенно все наладилось в коллективе. Чем выше становились заработки модисток, тем больше они дорожили своим местом. Уже никто не спешил убежать пораньше, наоборот, Софье приходилось напоминать, что пора закрывать салон. Она и сама иногда забывала пообедать, увлеченная какой-нибудь новой идеей. Придуманные ею модели шляпок разлетались как горячие пирожки в холодный день. Мастерицы все чаще обращались к ней за советом, авторитет «мефрау Софи», как ее здесь называли, укреплялся с каждым днем.

Петя-петушок подрастал, радовал маму забавными словечками, сообразительностью, милыми шалостями, объятиями, поцелуйчиками. Бонна не могла нахвалиться на своего воспитанника. Вечерами они поджидали Софью в сквере недалеко от салона шляпок, прогуливаясь по дорожкам сначала в коляске, потом за ручку, а еще позже на трехколесном велосипеде. Проводив бонну, Соня с Петей заходили в одно и то же кафе поужинать. Что Софья не умела и не любила — так это готовить. Ей казалось нерациональным тратить вечер на топтание у плиты. Она слишком уставала и предпочитала проводить драгоценные свободные часы со своим сынишкой. Софья смотрела на своего «кавалера», болтающего ногами на слишком высоком для него стуле, слушала милую детскую болтовню, отвечала на бесконечные детские «почему» и была вполне довольна своей жизнью. Дома, уложив Петю в кроватку, она садилась за свой рабочий стол и рисовала модели шляпок, перебирала модные журналы в поисках идей, пока глаза не начинали слипаться. Эти часы творчества были самыми плодотворными.

Воскресенья маленькое семейство Осинцевых традиционно проводило на ферме друзей, где им всегда были рады.

У ван Аллеров тоже дела шли в гору. С помощью Софьи они открыли свой цветочный магазин в Амстердаме. Патрик купил новый фургон, выписал из Англии оборудование для теплиц, новую технику, нанял работника. Хотел нанять помощницу для Маргариты, но жена категорически отказалась, ей так нравилось колдовать на кухне, хлопотать по своему дому, которого у нее никогда ранее не было. Она мечтала открыть свою придорожную таверну.

Казалось, что такая хорошая жизнь будет всегда. Однако ничего в этом мире не бывает стабильным. Неприятности настигают нас тогда, когда мы меньше всего о них думаем.

Первые тревожные вести пришли из-за океана. Газеты пестрели заголовками об обвале на Нью-Йоркской фондовой бирже, о тысячах обанкротившихся в один день фирм, о появлении массы безработных. Но это было так далеко! А газетные статьи были такими скучными и непонятными. Читать газеты Соня не любила, разговоры о политике ее не интересовали. Она не понимала тревоги, поселившейся в глазах Патрика. Ей казалось, что к ним американский экономический кризис не имеет никакого отношения. Ведь их жизнь так прекрасна! Так же светит солнце, плещется море, спеют фрукты, дамы покупают шляпки. Как и в четырнадцатом году, Софья не предполагала, что события, происходящие далеко от ее дома, вскоре изменят всю ее жизнь, ударят по ее близким.