Книга Милинери, страница 47 – Елена Чумакова

Софья успела рассмотреть и хозяина кабинета. Пан Горак был крупным солидным мужчиной лет под сорок. Несмотря на плотную фигуру, движения его были легки, стремительны. Короткий ежик светлых волос, переходящий в аккуратные бакенбарды, обрамлял широкоскулое лицо с крупными, несколько рыхлыми чертами, небольшие усы чуть прикрывали пухлые мягко очерченные губы. Красавцем пан Горак не был, но обладал тем, что называют обаянием. От всего его облика веяло такой энергией, спокойной уверенностью, что они передались и Софье. Удивительно, но в этом кабинете она не чувствовала себя бездомной эмигранткой, жалкой просительницей, а ощущала себя той, которой была на самом деле: графиней, временно попавшей в затруднительное положение.

Отложив бумаги, пан Горак сел в кресло напротив посетительницы и, в свою очередь, несколько секунд внимательно разглядывал ее. Вошла пани Петра с подносом. Кроме тонких фарфоровых чашек и серебряного кофейника перед Софьей оказалась вазочка с аппетитным имбирным печеньем.

Небо за окном прояснилось, солнечный луч скользнул по фарфору, лакированной поверхности стола и, отразившись от начищенного до блеска бока кофейника, заплясал солнечным зайчиком по потолку.

— Благодарю. Я буду занят минут десять, — сказал секретарше пан директор и обратился к посетительнице. — Итак, мадам…?

— Софья Павловна Осинцева, — еще раз представилась Соня.

— Прекрасно. Пани София, очень коротко расскажите о себе: какое образование получили, что умеете, как оказались в Праге, замужем или нет.

Соня честно ответила на все вопросы. Услышав про институт благородных девиц, пан Горак удовлетворенно хмыкнул. Она замялась, отвечая на вопрос о замужестве.

— Мы с мужем расстались. Хочу оформить официальный развод, но пока не знаю, как это сделать, поскольку он живет в другой стране, и… мне совсем не хочется с ним встречаться.

Пан Горак встал, прошелся по кабинету, остановился перед окном, задумался, покачиваясь на носках туфель. Повернулся к Софье.

— Вы уже беседовали с начальником курьерской службы?

— Да.

— Что он вам ответил?

— Что я не подхожу на эту должность.

— Согласитесь, он совершенно прав. Это работа для молодого расторопного мужчины, хорошо знающего город.

— Я некоторое время работала машинисткой в редакции газеты «Вечернее время» в Петрограде, умею быстро и хорошо печатать на «Ремингтоне»…

— На чешском языке? — усмехнулся пан Горак.

— Н-нет…, но я учу язык.

— Чешек, умеющих быстро и грамотно печатать у нас достаточно, вакансии машинистки в моем издательстве нет. Меня в вас заинтересовало другое: прекрасное владение русским и французским языками и хорошие манеры… Скажите, а вам доводилось участвовать в любительских спектаклях?

— Нет…, разве что шарады, живые картины…, а вот на профессиональную сцену выходила.

— Да? Это где вас угораздило? — улыбнулся пан Горак, глядя на Соню с возрастающим интересом.

— В Загребе муж работал художником в русской театральной труппе. Труппа небольшая, и мне доводилось несколько раз выходить в массовых сценах или в незначительных ролях.

— Неплохо, неплохо…, это уже кое что… Знаете, если вы согласитесь иногда сопровождать меня на деловые встречи, выполняя при этом некоторые деликатные поручения… о, не пугайтесь, ничего непристойного, просто маленькая хитрость…, то я приму вас на должность курьера. Справитесь с задачей — будете у нас работать, и неплохой дополнительный гонорар получите. Не справитесь — мы с вами расстанемся. Согласны?