Онлайн книга «Милинери»
|
За неделю, проведенную в Нью-Йорке, они успели продать облигации американского Ситибанка, принадлежащие Софье и приобрести облигации французского Сосьете Женераль. Затем купили запас отличных тканей, фетровых заготовок для шляпок, болванки, хорошую фурнитуру, кое-что из оборудования, кипу модных журналов, а главное, нашли поставщиков и смогли заключить контракты на поставку всего необходимого во Францию на будущее! Это было большим шагом к цели. Перед отъездом Софья смогла попасть в отель «Пьер Плаза» на модный показ Нормана Норелла, самого известного модельера Нью-Йорка. Фешн-шоу поразило ее своим размахом, новизной идей. Ее собственная фантазия заработала как никогда. Руки чесались от желания творить свое, неповторимое в новом для нее стиле. Деньги открывали перед ней такую возможность. Листая журналы, Софья увидела фотографии, сделанные Марком Вильсоном, она сразу узнала его почерк. Журнал был нью-йоркский, значит, он находится где-то здесь, в этом городе… Сердце у Софьи забилось. Она глянула на адрес редакции, взялась за телефонную трубку, чтобы вызвать такси… В памяти всплыла спина Марка, торопливо садящегося в машину… Она медленно опустила трубку на рычаг. На следующий день они с сыном покинули Америку. По возвращении в Париж Софью ждал очередной сюрприз. Озабоченная многочисленным багажом, она не обратила внимания на скромно одетую девушку, сидящую на чемодане около каморки консьержки. Консьержка в доме сменилась, прежняя исчезла сразу после освобождения Парижа. Новенькая, выглянув из своего закутка, что-то сказала девушке. Софья была на середине лестничного пролета, когда ее окликнула незнакомка. — Пани София! Ви меня, конечна, не узнать… Многа лет назад… Услышав, пусть неправильную, но русскую речь, Софья развернулась так резко, что чуть не упала. Петр с удивлением смотрел то на мать, то на девушку. Та в волнении теребила лацкан серенького мятого жакета. На голове незнакомки была надета парусиновая панама, волосы заплетены в тугую косу, на смуглых щеках алел румянец. Было в ее облике что-то очень знакомое, но в то же время, Соня была уверена, что не встречала ее раньше. Девушка перешла на чешский: — Я Кристина Новотнова, дочь Глафиры. Помните… Прага, рождество? — Боже мой! Ну, конечно, помню! Кристина, ты? Какая ты взрослая! Откуда ты здесь? Глаша тоже в Париже? Господи, что же мы на лестнице разговариваем? Пойдемте в квартиру. Вот это неожиданность! Дома их поджидала Мария, взявшая на этот день выходной в госпитале. После неизбежной суеты, связанной с возвращением из путешествия, все собрались за накрытым столом. Кристина сменила мешковатый дорожный костюм на легкое крепдешиновое платье кофейного цвета. Молочно-белый воротничок подчеркивал природный румянец девушки. Софья отметила про себя, что у нее хорошая фигура, приятные черты лица, прикинула, что ей сейчас должно быть лет двадцать пять — двадцать шесть, тот самый возраст, в котором она сама оказалась в Праге и попала в дом Новотных. Кристина рассказала о своих злоключениях: — В нашей жизни все изменилось в тридцать девятом, после плавного перехода Чехии под германский протекторат. Мы даже не сразу поняли, что от нашей страны мало что осталось, всю ее растащили Германия, Венгрия и Польша. А поняв, люди, простые чехи, попытались протестовать. Вышли на митинг, безоружные против вооруженных солдат… Мой отец говорил, что по безоружным они стрелять не будут, пошел на протестный митинг. Мы тогда еще не знали, что такое фашисты. Демонстрантов расстреляли, было много убитых, в том числе и папа… |