Книга Милинери, страница 141 – Елена Чумакова

— Ну, что же… рана на плече неопасная, сквозное ранение, заживет — это вопрос времени. А вот нога… серьезно задета кость. Рана глубокая, как бы не загноилась. Лекарства оставлю, будете делать перевязки ежедневно. И полный покой, никаких попыток встать! Уколы делать умеете?

Софья отрицательно покачала головой.

— Придется найти вам помощницу на первое время. Потом сами справитесь.

Доктор собрал инструменты. За окном светало. Дворник, закончив уборку на черной лестнице, взялся чистить снег. Соня с тревогой наблюдала за ним в окно, не обнаружит ли он кровь в снегу. Наконец дворник ушел, следом покинули квартиру проводник с доктором. Соня осталась один на один с незнакомцем. После всех мучений тот уснул.

Она опустилась в кресло напротив дивана и принялась его рассматривать. Это был парень лет двадцати пяти — тридцати, среднего роста, светловолосый, крупный нос картошечкой, пухлые, как у ребенка, губы. Соня подумала, что где-то в Англии сейчас мать ее неожиданного подопечного тревожится о нем, молит бога, чтобы с ним ничего не случилось. С этими мыслями Софья заснула, сидя в кресле. Как-никак этой ночью ей совсем не пришлось поспать.

Разбудил ее настойчивый звонок в дверь.

С трудом выпутываясь из сна, Софья какое-то мгновение еще надеялась, что звонок в дверь ей приснился. Новая трель окончательно вернула ее в реальность. Раненый тоже очнулся и смотрел на нее настороженным взглядом. Соня сбросила домашние туфли, на цыпочках подкралась к двери, прислушалась. В дверь забарабанили.

— Тетушка Софи, откройте, это я, Мария. Меня дядя Оноре прислал, — раздался девичий голос. Снизу послышался возглас консьержки:

— Стучи громче, мадам должна быть дома, сегодня она не выходила. Спит, наверное, после новогодней ночи.

Услышав имя Оноре, Софья открыла дверь. На пороге стояла та самая девушка, которую она перед войной видела в комнате сына.

— Здравствуйте, тетушка! Дядя Оноре затеял ремонт моей комнаты. Можно я у вас поживу несколько дней?

Софья вспомнила, что врач пообещал прислать ей помощницу, но никак не ожидала, что ею окажется эта юная мадмуазель. То, что она пришла так открыто, среди бела дня, по парадной лестнице тоже было неожиданностью. Внизу маячила консьержка, наблюдая за происходящим. Соня подхватила роль, благо вид у нее был самый подходящий: заспанная, растрепанная. Она радостно раскинула руки:

— Милая Мари, конечно можно! Я буду только рада. А то я все одна скучаю. Ночью было шумно, я лишь под утро уснула, вот и не сразу услышала твой звонок.

Пропустив девушку в квартиру, Софья закрыла дверь. Спектакль для одной зрительницы закончился. Она едва перевела дух, унимая сердцебиение. Потом взяла гостью за руку и провела в комнату, где лежал раненый.

— Вот, знакомьтесь, это Мария, ее прислали нам в помощь, — успокоила она его.

— Кстати, я Софья, а как вас называть?

Во взгляде раненого все еще застыла настороженность.

— Я… Алекс. Так и зовите.

И он устало закрыл глаза. Софья подумала, что это имя он придумал только что. Впрочем, какое ей дело? Ее задача выходить и поставить на ноги этого попавшего в беду человека, как бы его ни звали.

— Вы извините, что я вас переполошила, не было возможности предупредить, — смущенно улыбнулась девушка. — Мы решили, что лучше, если я приду в открытую, это даст возможность и в будущем приходить и уходить свободно, и звуки голосов в квартире, какой-то шум в отсутствие хозяйки не вызовут подозрений.