Книга Асины журавли, страница 67 – Елена Чумакова

Между тем, обстановка в Ялте становилась напряженной. Пропали иностранные мундиры с улиц, ушли с рейда корабли под английскими и французскими флагами, закрывались магазины, лавки, хуже становилось с продовольствием. К ноябрю пришло известие, что Красная армия прорвала оборону на Перекопе и лавиной движется по Крыму. Поползли жуткие слухи о расстрелах в Севастополе. В городе началась паника. В порту было не протолкнуться от желающих уехать. В ялтинский порт вошли корабли союзников для эвакуации Белой армии.

Полковник Соколовский прислал адъютанта с пропуском на корабль для певицы Бартошевской и личной просьбой выезжать немедленно. Ротмистр Белозёров нашел извозчика и заехал за Асей. Она лихорадочно запихивала вещи в чемоданы.

— Куда, зачем мы бежим? Кому мы в этой загранице нужны? Почему все так ужасно складывается? – возмущалась Ася. И тут же, почти без перехода:

— Николай Ильич, вы плохо выглядите: бледный, глаза нехорошо блестят. Не больны ли?

Она мимоходом приложила ладонь к его лбу и остановилась, отложив шляпку, которую вертела в руках, не зная, как упаковать это хрупкое творение.

— Да у вас жар! Вам надо в постель, лечиться!

— Ерунда, простыл немного. Будете меня в дороге лечить. Поторопитесь. Если опоздаем на корабль, красные нас мигом вылечат. Пулей в лоб. Да бросьте вы эту шляпку! Я выношу чемоданы, пока извозчика не переманили.

В порту, едва протолкавшись сквозь толпу, они взошли на палубу американского миноносца. Узкий длинный корабль не был приспособлен к перевозке пассажиров, коих набилось на палубе слишком много. Ася помнила, как тяжело переносит морскую болезнь, поэтому боялась спускаться в трюм. Однако пришлось – ноябрь это не август. Белозёров и так простужен, ему нельзя оставаться на палубе.

К вечеру ротмистру стало хуже, начался жар. Ася нашла и привела судового врача. Тем временем ее друг впал в беспамятство. Осмотрев больного, врач вынес ужасный вердикт – тиф. Чтобы изолировать заразного больного, освободили один из матросских кубриков. Несмотря на предостережение врача, Ася вызвалась ухаживать за другом.

— Я все равно уже была с ним рядом. Ну, заболею, так что ж, на все воля Божия.

На четвертый день плавания ротмистр Белозёров скончался. По морскому обычаю его тело завернули в простыню, обвязали веревкой, привязали к ногам груз и спустили в море. Ася при этом не присутствовала, поскольку сама лежала в тифозном бреду. Больных на корабле с каждым днем становилось все больше. Запас лекарств на борту миноносца быстро закончился, лечить больных было нечем, да и некому, судовой врач тоже слег в горячке. Каждый день в море сбрасывали новые трупы. Ко всем бедам присоединился сильный шторм, в который попала эскадра. Один из миноносцев затонул со всеми пассажирами. Асю в полубессознательном состоянии швыряло по каюте, и ей хотелось одного – скорее умереть.

Корабли несколько дней дрейфовали в открытом море. Ни одна западная держава не давала согласия принять многотысячную вооруженную русскую армию. Наконец, после двухнедельного плавания, Турция выделила место для стоянки и карантина на рейде Мода, находящемся между Константинополем и Принцевыми островами. После карантина русскую армию первым делом разоружили, оставив офицерам только личное оружие. Затем военным разрешили высадиться на полуострове Галлиполи, недалеко от Константинополя.