Онлайн книга «Обмануть судьбу»
|
В воскресенье наспех сколоченные столы и лавки во дворе Вороновых были забиты народом. На помолвку принято было звать родных, друзей, соседей. Получилось, что вся Еловая собралась. Неделю бабы сбивались с ног, готовя угощение для такой оравы. — Разоришь ты нас, девка, – ворчала мать. — Фуух, – вздыхал уставший Федька. Отец молча буравил глазами непокорную дочь. А Аксинья в ответ только радостно улыбалась, одаривала сиянием своих глаз собеседника. Как на крыльях летала она, не замечая гудящих ног, заскорузлых рук, неподъемной тяжести лоханей и котелков. Днём – хлопоты, вечером – прогулки с Гришей, разговоры дотемна, сладкое предвкушение. По обычаю невесте полагалось причитать, плакать, прятаться от отца, чтобы жениху не отдавал ее. Днем все еловские девки собрались у Вороновых. Ульяна насмешничала: — Плакать, невестушка, должна. Что ты улыбаешься? Довольнехонька! – Благослови меня, Господи, Благослови меня, Богородица, Покидаю дом я родительский, Буду жить я за дальней околицей. Благослови меня, батюшка На бабскую долю, горькую, Пожалей меня, матушка, Дочку свою нескромную, бойкую. Не спалось на лавке родительской С мягкой, удобной периною, Захотелось на волю выбраться, Да защелка ловушки задвинулась. Трепыхается, бьется горлица И из жадных рук вырывается, Но сокол с ней не расстанется, Всю жизнь в когтях его маяться. Аксинья завела причет, чьи слова переходили от поколения к поколению. Подруги подхватили слова «плача», и скоро их дружный хор рыдал на всю округу. — Прячься, Аксинья. Девушка в нарядном синем сарафане полезла в клеть. Отец скоро отыскал ее, повел к жениху, уже восседающему за столом. С поклоном Аксинья отдала рушник Грише. Теперь он будет ее господином, его власть придет на смену отцовской. Кузнец на ее тонкий пальчик надел кольцо с чудным голубым камнем. — Люди добрые, Григорий Ветер помолвлен с дочкой моей, Аксиньей Вороновой. Ешьте, пейте да молитесь за хозяев! – Василий говорил положенные слова, скалился деланой улыбкой. И слова эти болезненно отзывались в его отцовском сердце. Ничего не воротишь. * * * — Чудное колечко, – завистливо протянула Ульяна. – Где ж такое взял-то? Камень будто светится изнутри. — Да, Ульяна. Колечко и правда красы необыкновенной. – Аксинья вытянула руку, потрясла заветным кольцом. – Спрашивала у Гриши, откуда взял, ничего не сказал. Только ухмыляется в усы! — Подружка, дай померить… — Не могу! Баба Глаша рассказывала – дурная примета. — Опять твоя ведунья! — Я ж не говорила тебе… Она мне про Гришу давеча все рассказала. И не гадала вроде, а в глазах прочитала. — И я так хочу! Попроси, мож, согласится. Ульяна ныла, пока Аксинья не пообещала поговорить с Глафирой. Неожиданно знахарка согласилась. — Веди подругу. Одно условие у меня – одна она придет. Тебе нельзя. Поняла? — Хорошо, баба Глаша. Спасибо тебе! Обрадованная Ульяна в тот же вечер отправилась в избушку. Не терпелось ей узнать, какая жизнь ждет ее с Зайцем. Недолго была она в избушке. Вылетела, хлопнув хлипкой дверью так, будто черти за ней гнались. Аксинья, притаившаяся за кустом бишмулы, побежала за подругой. — Что такое случилось? — Все, ноги моей не будет у колдуньи! Ведьма старая! — Что сказала-то? Несчастье какое предсказала? — Сама у нее и спрашивай! |