Онлайн книга «Обмануть судьбу»
|
На щеке у Ульяны красовалась свежая глубокая царапина. — А это украшение откуда? — Кот набросился. Черт во плоти! Аксинья пыталась выведать у Глафиры, что ж такого жуткого услышала подруга. А знахарка пожимала плечами: — Всю правду о ней да о жизни ее. Я советы ей дала, ценные, жизненные. А она, вишь как, обиделась. Молодая, глупая. * * * Всю неделю Анна с Аксиньей и Ульяной перетряхивали сундуки с приданым, надо было все на солнце просушить, привести в порядок. Самый большой, резной, сундук был набит перинами, пуховыми подушками и одеялами, другой – полотенцами, рушниками, скатертями. Горшки, миски, блюда, котелки, ухваты, ложки… От всего этого обилия девки только вскрикивали восторженно. — А вот этот горшок особый, дочка, ты родилась только, а мы уже его в сундук с приданым определили. А сундуки с одеждой! Чего там только не было! Рубахи, сарафаны, душегреи, передники, повойники[41], платки, корзно[42], шапки… Родители невесты должны были предусмотреть все, да еще подарки жениху вручить. — Гриша твой молодец, калиту с серебром подарил нам да говорит: подарки себе сами накупите. Много ж накопил-то! — Не по обычаю, – округлила рот Ульяна. – Сам жених должен подарки купить! — Ни матери, ни тетки у Гриши. Когда одному все успеть! К вечеру мать, укладывая в сундуки вещи, вдруг залилась слезами. — Матушка, что случилось? — Страшно мне отдавать тебя, дочка. Ни с Василисой, ни с Анной так сердце не терзалось. Ох, господи! Молюсь я за тебя, чтобы хорошо все было. Аксинья молча прижалась к матери. Чем ближе дело шло к свадьбе, тем больше ее охватывали дурные предчувствия, тем чаще вспоминались предостережения Глафиры. И причитания уже были не вымученными, а шли от самого сердца: – Уж надоела я батюшке своему, надоела матушке, С дома родимого гонят меня, несчастную, Ах вы мои подруженьки, ах ты мой милый братушка, Отдали меня жениху вы, девицу красную. Как улечу я ласточкой, как улечу я горлицей, Лишь бы косу мою не окрутили И возвратили в девичью горницу. * * * Не успели оглянуться, как наступил тот день, о котором мечтала, которого боялась Аксинья – день венчания. С утра невеста с подругами провожала девичью жизнь свою, в бане ее намыли-напарили с причитаниями и слезами. Потом настал черед наряжать невесту, заплетать косу. Красный, шитый цветами и птицами сарафан, красная душегрея, усыпанная бисером да камнями, кокошник с подвесками, тяжелое ожерелье… — Красива девка, – одобрили подруги. – Княжна! Бледная только ты, Аксиньюшка. Ульяна невесту нарумянила, скрыв бледные щеки, брови начернила: — Теперь все! Вороновы, жених, сваты, Ульяна, друзья и подруги на нескольких празднично убранных телегах отправились в Соль Камскую венчаться. Кланяться отцу Сергию не захотели, Василий гаркнул только: «Паскудник венчать дочь мою не будет», у него к пропойце был свой счет. Отец Михаил в Еловую ехать наотрез отказался: — Не баре, сами приедете! Все венчание Аксинья была как в тумане: слышала только голос священника, смотрела в глаза Грише и больше никого не видела. — Венчается раб Божий Григорий, сын Григория и раба Божия Аксинья, дочь Василия. «Все, – екнуло сердце Аксиньи, – ему я принадлежу». — Объявляю вас, дети мои, мужем и женой! Тряска по ухабам, возвращение в Еловую, праздничный стол, шутки налившихся ядреной настойкой гостей, нахмуренные брови отца, напившийся Семен, хохочущая Ульяна, спокойная Анфиса, Григорий, неотрывно смотрящий на свою жену, смущенная похабными шутками Агаша, Зоя в обнимку с Игнатом… Потом Аксинья вспоминала свою свадьбу какими-то обрывками. |