Книга Счастье со вкусом полыни, страница 75 – Элеонора Гильм

— Ах вы красавцы! – Голуба потрепал каждого из них по холке, псы затеяли вокруг него веселую возню. Аксинья не видала ни разу такого дива: лобастые огромные головы, высокая холка, мощные лапы. Чудища, а не псы!

— Здравствуйте, добрые люди. – Приземистый седой мужик в высоком колпаке вышел, поклонился, прикрикнул на псов.

Мужчины спешились. Степан, не вспомнив про Аксинью, ушел куда-то с седым, и Голуба, увидев ее безуспешные попытки спрыгнуть с высокого жеребца, помог, спустил на землю. Псы крутились рядом, принюхивались – приветствовали гостей. Подбежали и к Аксинье, тявкнули приветливо – да убежали прочь.

Посреди осинника выросла основательная заимка: три избы, бесчисленное множество сараев, амбаров, иных сооружений окружали ее плотным кольцом. Аксинья насчитала не меньше дюжины казаков, которые сновали по заимке. Липли к подолу их любопытные взгляды: видно, женское племя появлялось здесь нечасто.

— Что ж за место такое?

— Степан расскажет сам, – ухмыльнулся Голуба в усы, – ежели захочет. Лишнего скажу – по шее получу.

Аксинья заметила, что седые нити на усах и бороде его смешались с темно-русыми. Все мы стареем, и время утекает прочь безвозвратно. Степанов друг отчего-то вызывал у нее тревогу: взгляд грустен, и шутки-прибаутки, так охотно вылетавшие при каждом удобном и неудобном случае, сделались натужными.

— Голуба… Пантелеймон… – Она решила, что сейчас, посреди загадочной заимки, самое время спросить, что за кручина, но Степан оборвал ее:

— Аксинья, рано ты с коня спрыгнула. Наша дорога еще не закончена. – Он властно кивнул седому: – Все готово?

— Да, добрый человек.

Верная данному себе слову, она ничего не спрашивала, безропотно подчинялась. Недоумение росло с каждым шагом жеребца, с каждой минутой, отделявшей путников от заимки. Куда едет Степан? Не ей, ведьме, знахарке, бояться лесных зарослей, нехоженых троп, мест, где человеческий голос раздается куда реже, чем пение птиц или волчий вой. Но сколько ж будет продолжаться скачка?

— Все!

Он соскочил с Белого, ловко подхватил Аксинью шуей и обрубком руки, поставил на землю возле крылечка.

Сосны расступились, освободили место недавно ставленой просторной избе – доски еще не успели потемнеть. Срубленная по обычаю пермской стороны большая изба все ж отличалась от своих деревенских сестер: высокая надстройка похожа была на городские дома богачей. Крыльцо, перила, ставни – все в резьбе, в деревянном кружеве, в сочном разноцветье, с личинами зверей и птиц.

Аксинья заставила себя отвести взгляд от чудного дома, сделала несколько шагов и оказалась на берегу речки, что несла свои воды на север. Услыхав человека, от берега поплыла утка со своим выводком, взлетели малые птахи и подняли крик. Воздух напоен был запахом трав и прогретой на солнце земли.

— Как тебе мое обиталище? – Степан сидел на крыльце и смотрел на Аксинью, ехидно щуря синие глаза.

— Рай… Степан, истинно рай! – Аксинья ощутила тот восторг, что ушел из жизни ее много-много лет назад. Хотелось смеяться, петь и безоглядно радоваться жизни, точно несмышленая девчонка.

— Ты еще в хоромах не была. – Он наслаждался, показывая Аксинье свои тайные владения.

— А мне достаточно того, что увидала.

— Нет. – Степан отпер хитроумный замок (она хмыкнула про себя: «Богач и в безлюдном месте воров боится»), зашел в дом, не забыв махнуть рукой: мол, иди за мной.