Онлайн книга «Рябиновый берег»
|
— Чего так злишься? Жалко, что ль? От моих гляделок с тебя не убудет. Ушел. А когда следом за ним в избе явилась Параня, сказала, что Петр велел собирать сынка, что сани уже готовы и вот-вот отправятся они в дорогу, Сусанна поняла, что та все слышала. Повинилась бы – вдруг она чем виновата? – ежели родственница бы упрекнула иль спросила. А Параня только улыбнулась печально да молвила: — Наелся твой Фомушка? – А потом опустила руку на чуть округлившийся живот да спросила тихо: – Сын… Ужели знаешь, что сын у меня родится? * * * Дорога стелилась звонким серебром по реке. Да еще вдоволь было казачьей ругани, женского смеха, агуканья, лая и визга запряженных в нарты собак, лошадиного ржания. Ворохи тюков да корзин на санях, и то часть поклажи осталась на Рябиновом берегу, деревенские придержат до весны, до первых стругов. Выехали поздно, хоть и говорят, что Евтропий торопит[78]. Недолгая дорога – долгие сборы. Подъезжали к Верхотурью на рыже-золотом закате: солнце выхватывало из сгущавшейся тьмы высокую кручу, а на ней – башни да деревянный тын. Только не все углядеть с реки. Шумен молодой город, крепок да многоречив. Отсюда растекались пути-дорожки: по рекам да гатям, по просекам в лесу и тяжким волокам. В 1598 году по велению царя приехали в эти земли воевода Василий Петрович Головин и письменный голова Иван Меньшой Воейков. Острог вырос на Троицком камне, над Турой-рекой, словно гнездо орлиное. Сказывали, стояло здесь в седые времена городище вогульское, да о том мало кто помнит[79]. Троицкий храм, двор воеводы, гостиный двор да таможня – не перечесть всего, чем славен город. За четверть века Верхотурье растеклось по берегам, возле острога люди ставили дома да мастерские – так появилась Жилецкая слобода, где теснились избы пашенных да посадских – кузнецов, плотников, портных, салотопов. В устье реки Калачик, что впадает в полноводную Туру, черный поп Иона основал Ново-Николаевский монастырь. А недавно верст четыреста от города выросла и женская обитель – Покрова Пресвятой Богородицы. В сравнении со скудным житьем Рябинового берега град Верхотурье – словно улей, гудящий да манящий многими богатствами. Искушающий да просветляющий – смотря кому что надобно. * * * Сусанна, прижимая к груди спящего сынка, слезла с саней – Петр придержал. Рука его ласково скользнула по спине, утешая да ободряя. Рядом крутился Белонос и несколько его сородичей. — Так это ж изба… К стыду своему поняла, что не узнала имени доброй хозяйки, и осеклась на полуслове. Петр просунул руку, нащупал засов на воротах. Хоть нужен ли он был? Ворота отворились, и петли, скрипнув, чудом удержались, не упали в сугроб. Петр велел идти в дом, не ждать, пока он сгрузит поклажу да поможет разместиться иным служилым. Все здесь осталось по-прежнему: вросшая в землю изба, сарай у покосившегося тына, даже телега была на том же месте – под оконцем, занесенная снегом. — Кто эт? Чего надобно? – Хозяйка, сгорбленная пуще прежнего, встала на пороге и вглядывалась во тьму, чуть разреженную масляным светочем. — Мы приехали, мы! – счастливо ответила Сусанна и, завязая на каждом шагу в снеге, что толстым слоем покрывал нечищеные дорожки, побежала к хозяйке. А псы – за ней следом. Когда-то звала ее Бабой-ягой, боялась, потом молила старуху о помощи и проклинала. Сюда, в эту ветхую избушку, привел ее Петр, купивши за пять с полтиной рублей. Здесь начался путь Сусанны на сибирскую землю, путь к семье и непростому счастью. |