Онлайн книга «Рябиновый берег»
|
Дед после того ругался срамно, сулил, что своими руками придушит Савку. Ночь и день молился, а потом свалился с горячкой. Петр сидел над ним денно-нощно. Дед оправился, стал похож на себя прежнего, только говорил, что «правит ноне Иоанн Васильевич, достойный царь-государь», а война идет с ливонцами – слегка тронулся умом. Впрочем, сие не мешало ему заботиться об усадьбе: однажды дедова прозорливость уберегла их от ляшеского нападения. Враги не успели взять усадьбу за полдня, получили из пищалей, да изрядно, а там и подоспели русские полки. Жили трудно: боялись и своих, и чужих, будто стала Россия мачехой, а не матерью. — Надо тебе женку, – молвил дед, глядючи на внука, что раз за разом сбивал с ног своего противника, детину с большими кулачищами. Петр окреп, выглядел старше лет своих, владел рогатиной, саблей да пищалью, стрелял из лука на тридцать шагов, шириной плеч удался в деда. – А то забалуешь еще. «Баловать» Петр вовсе и не собирался, про девок вспоминал редко – их в усадьбе и не было, только старухи-прислужницы. Но деду виднее: пятнадцати лет от роду Петра обвенчали с Анастасией – спокойной дородной дочкой дедова товарища. Не успел и понять, что значит быть мужем, его призвали на службу. Беда тогда была одна: нельзя было толком понять, кто правит Русью и отчего чужеземцы на всяком шагу. Самозванцы, бояре, что призвали на трон польского царевича, воры и ворята – неведомо кого он должен был защищать. Попался ему на пути мудрый человек, Павел Богатырев из Серпухова, сказал идти в ополчение. Мол, там радеют за свою землю, а остальные только мошну набивают. Вместе с Богатыревым Петр оказался в Нижнем Новгороде, своими глазами видал Кузьму Минина, Дмитрия Трубецкого – с последним даже хлебал из одного котла. Уразумел Петр, Божье благословение с ополчением: по правильному пути идут, освобождать страну от ворогов. Одно мучило его: отец. У всякого спрашивал, не видали ли Савелия Качурина сына из Можайска. Отвечали ему все: не видали. Петяня был молод, горяч, рвался в драку с ляхами, шведами, иными ворогами, был на хорошем счету, служил в конном отряде под началом Павла Богатырева. Зимой 1611 года вместе с лучшими силами он отправился в Ярославль. Четыре месяца провели в славном городе, били ворогов, созывали в ополчение дворян, купцов да посадских. Летом 1612 года к Москве выслали конные силы, в числе их был Петяня. Встали они табором у Тверских ворот. Дни были сырые, город дышал кровью и кострами. Засеки, сторожа у крупных дорог и улиц, приветливые улыбки, что скоро обращались в выстрелы, – пришлось им несладко. Богатырев со своими людьми попал в одну из таких засад. Рубились плечо к плечу, товарищи падали, а ворогов становилось больше: будто не ляхи это, а Змей Горыныч, у коего росли все новые головы. Петр поборол рослого ворога, казака из наших, – шею порубил, аж кровушка хлынула. Увидал, что на Павла Богатырева наседают двое, рванул на помощь. Вместе, в четыре руки и две сабли, – и со змеем многоголовым справишься… Всех бы одолели… Только Петяню словно дернул кто-то повернуть голову да увидать в десяти шагах от себя знакомое до боли лицо – родное, отцово, в ляшеском отряде. А дальше все было смутным, красным, горьким. Бился саблей, отбегал, матерился, выхватывал нож из сапога, слышал крики своих, внутри билось: «Ужели отец там?» А потом что-то горячее потекло по лицу, заволокло взор, пришла боль, жгучая, невыносимая. И забытье – как будто в бочку окунули. |